Возле нее сидел на коленях Сохраб с закрытыми глазами, методично раскачивался и что-то бормотал. Парвиз опустился рядом и тоже принялся молиться.
Бронетраспортеры, джипы и грузовики приблизились и взяли лагерь в кольцо. Крупнокалиберные пулеметы и десятки автоматных стволов тщательно искали цели, но не находили их – буровая как будто вымерла. Взвод «стражей» спешился и принялся прочесывать лагерь. Распластанные возле грузовика трупы ввели их в заблуждение, а труп в джипе опасное заблуждение укрепил.
Но через несколько минут Парвиз это заблуждение развеял в пыль, причем в буквальном смысле этого слова. Он нажал кнопку, и крик «Аллаху Акбар!» слился с грохотом взрыва колоссальной силы.
Спутник «Лакросс» с высоты двухсоткилометровой орбиты зафиксировал яркую вспышку и разлетающиеся в стороны броневики. Поисковые группы «Стражей исламской революции», выдвинувшиеся на розыск пропавших подразделений, обнаружили огромную воронку, искореженную буровую вышку, перевернутые броневики, сгоревшие джипы и много-много трупов.
* * *Узергиль, Камры
Можно ли профессию журналиста приравнять к профессии официанта? Об этом Джавад никогда не задумывался. Он знал наиболее расхожее сравнение: дескать, первая древнейшая профессия – проституция, а вторая журналистика. Кроме обычной констатации, в таком сопоставлении проглядывались и некоторые параллели между этими занятиями, что конечно же не способствовало восхвалению пишущей братии.
Те, кто обучался не за деньги, знали и польский афоризм на эту тему: «Журналисты вовсе не интересуются известиями, которые сообщают, как официанты не имеют аппетита к блюдам, которые приносят…» Но Джавад, которого родственники собирались выучить на ветеринара, второго афоризма не знал. Да он бы ему и не понравился, ибо надо было ломать голову над смыслом.