– Ассаляму алейкум! – растерянно поздоровался Саидбек, думая о том, откуда муэдзин знает его имя?
Метрах в двадцати справа, на склоне холма, Саидбек заметил корреспондентов – мужчину с телевизионной камерой на штативе и женщину в платке, с микрофоном в руке. Объектив телекамеры был направлен как раз в их сторону, красная лампочка индикатора записи тлела крохотным угольком. С другой стороны спешно подошла еще одна пара тележурналистов – Джавад с оператором. Они снимали крупные планы.
– То, что он пришел на наш сход, – хороший сигнал, – сказал об участковом в третьем лице один из старейшин. – До сих пор с нами никто даже разговаривать не хотел, теперь за столом переговоров каждый выскажется о своей болячке. Будем надеяться, что мы найдем общий язык…
– Местная власть советуется со старейшинами, а старейшины с местной властью, – надиктовывал в микрофон Джавад звуковой ряд к картинке. – Похоже, они хорошо понимают друг друга…
– Твое место в президиуме, – сказал Сулейман и повел участкового за собой.
Импровизированная трибуна, на которой расположился президиум, представляла собой бетонную площадку для выезда из гаражей, возвышающуюся метра на полтора над дорогой. Смущенный Саидбек зашел на площадку и встал рядом с главой села – ему специально освободили там место.
– Сегодня в Узергильском районе проходит контртеррористическая операция, а завтра она придет к нам, – начал он. – Вы помните предыдущие КТО, которые нанесли жителям огромный ущерб. Были срублены плодовые деревья, растоптаны поля, бесконечные обыски, избиения наших братьев, уничтожение имущества и другие грубейшие нарушения закона. Никто нам тогда не помог, власть на наши просьбы тоже внимания не обратила.