И напоследок спросил: – Что это у вас за значок такой, прикольный? Может, хоть его продадите за пятихатку? У меня племяш значки собирает…
– Да пошел ты!
– А вот грубить необязательно! – высокомерно сказала «лиса Алиса», и они обиженно удалились.
Мончегоров лихорадочно задумался: что делать? Обратиться к коллегам? Но последние десять лет он работал в Научно-исследовательском институте мелиорации, оттуда ушел на пенсию, сейчас НИИ расформировали, да и чем могут ему помочь инженеры-конструкторы? Попробовать поднять старые связи?
Он нашел пухлую записную книжку с выцветшими чернильными записями, пролистал, определяя – кому можно позвонить.
– Ты понимаешь, Иван Степанович, – наконец, сказал он. – Времена изменились. Раньше я бы позвонил в аппарат, попросил ребят, они бы позвонили в территориальный райком, и все решили бы.
Все свои возможности Мончегоров исчерпал, но ни на шаг не приблизился к решению внезапно возникшей проблемы. Он чувствовал себя как человек, внезапно оказавшийся в тоннеле метро перед надвигающимся поездом.
Прошла неделя, как-то днем в прихожей раздалась трель звонка от входной калитки.
«Неужели уже выселять пришли? – мелькнула первая мысль. – Вроде еще время не вышло. И не могут же они без суда… Черт, нужно было ружье завести!»
Мончегоров поднялся на мансарду, аккуратно, чтобы не заметили с улицы, выглянул в окно. За штакетником стояли двое мужчин в костюмах и при галстуках – явно официальные лица.
«Странно, – подумал Иван Степанович. – Не будут же выселять без властей…»
Позвонив еще несколько раз, незваные гости отошли от калитки и сели в черную «Тойоту-Камри», стоявшую прямо напротив входа во двор. Но не уехали. Шло время – пять минут, десять, пятнадцать. «Камри» продолжала стоять на месте. «Не уедут», – понял он.