Откуда она может знать такие подробности?
– Нет, я сам упал, – с трудом ответил Тайга – рот у него уже еле-еле открывался.
– Хорошо только сустав выбил, а не сломал! – сказала Ефросинья. – Ну-ка, потерпи!
Она сделала резкое движение, раздался щелчок, Тайга коротко вскрикнул.
– Всё, всё, поставила на место, – успокаивающим тоном произнесла целительница. – Сейчас Василий мазь принесет, чтобы опухлость сошла…
Она направилась было к двери, но остановилась и напоследок осмотрела всех гостей. Ничего не сказала, только покачала осуждающе головой.
– Чего она на нас так пялилась? – спросил Муха. – Глаз у нее, как у ведьмы!
– Заткнись, – оборвал его Тайга. – Баба мне реально помогла!
Через некоторое время Василий принес баночку с черной, резко пахнущей мазью, отдал Тайге, а неловко скорчившегося на полу, у двери, Мончегорова поманил пальцем.
– Пошли со мной, отец зовет. Только посуду свою возьми.
Иван Степанович понял, что это приглашение на ужин.
Силантий Бельский жил на середине короткой улицы в бревенчатом доме, тоже с одной комнатой, но более просторной. Он сидел за столом, покрытым расшитой узорами небольшой скатертью, а может быть, полотенцем. Перед ним стояли самовар, чугунок с картошкой в мундире, глиняная тарелка с солеными огурцами и сковорода с жареными грибами.
– Угощайтесь, Иван, – добродушно произнес хозяин. – Василий сказал, что у Пелагеи вам места не нашлось.
Иван Степанович не успел проголодаться, но с удовольствием отведал грибов и соленых огурчиков, накладывая их своей ложкой в свою алюминиевую миску.
– Как же вы тут живете? – спросил он, когда Силантий замолчал. – На сотни километров вокруг ни людей, ни жилья…
– А зачем оно нам? – Старик пожал плечами. – У нас все есть. И дичь, и рыба в озере совсем близко. И пилорама, чтобы бревна распускать. А работы много – скучать некогда.
– А как же дети? Им же учиться надо!
– Мы их и учим. Азбука есть, псалтырь и часослов тоже имеются.