На самом деле никакие друзья его не встречали, Дауда носило из стороны в сторону, ноги заплетались, и он еле-еле переставлял их, медленно, но все же продвигаясь вперед и оставляя за собой кровавый след… Потом он упал, но продолжал ползти, надеясь, что вот-вот увидит лица друзей. Но сквозь пелену забытья выплыла звериная морда с оскаленной пастью и хищными желтыми глазами. «Галлюцинация», – мелькнула его последняя в жизни мысль…
Но как раз это не было галлюцинацией. Ирбис долго выслеживал свою беспокойную добычу.
Но Дауд был уже не раненым. Он был мертвым! Таким же мертвым, как три пограничника, лежащие тремястами метрами выше. Таким же бездыханным, как отрезанная рука в ста метрах.
Длинный хвост зло ударил по пятнистым бокам, снежный барс развернулся и побежал вверх, в места своего постоянного обитания.
А стервятники как раз питаются. Почувствовав мертвечину, несколько парящих в вышине орлов начали сужать круги и опускались все ниже и ниже. Один, наиболее расчетливый, а может, более смелый или наглый (в человеческом обществе эти качества часто совпадают или являются взаимозаменяемыми), спикировал, схватил отрезанную руку и, тяжело взмахивая крыльями, понес добычу в свое гнездо. Остальные приземлились рядом с трупами и принялись примеряться, как лучше их расклевывать.
Пограничный вертолет приземлился чуть выше места перестрелки. Тревожная группа с собакой на поводке бросилась к убитым. Старший немедленно передал информацию о ЧП на заставу. Через несколько минут в пограничном районе была объявлена тревога.
* * *– В трех метрах справа от кровяного пятна обнаружены гильзы автоматные, калибра пять сорок пять, в количестве двенадцати штук…
– Вот еще две, товарищ майор, под снегом были, – сказал один из рыщущих вокруг солдатиков и показал пальцем – где именно.
– В количестве четырнадцати штук, – повторил Алиев в крохотный цифровой диктофон.
Ему нравилось работать с военными – всегда под рукой есть люди, техника, транспорт, словом – все, что нужно. Вот и сейчас – место происшествия оцеплено, мышь не проскользнет… Правда, на такой высоте даже мыши не водятся, не то что любопытная публика.