– Еще с какой! – Сандро распахнул овчинную куртку, показав заткнутый за пояс старый, с потертым воронением, наган. – Сегодня хоть спокойно спать буду…
Гоча понимающе кивнул и тем же жестом распахнул телогрейку, продемонстрировав свой «харбук».
– И я тоже высплюсь… Зачем приезжали, не говорили?
– Ничего не говорили. Только смотрят, как звери… Я думал, они браконьерить собрались. А они на Тбилиси полетели…
– Да какая нам разница? Улетели – и ладно! – Гоча, развеселившись, хлопнул соседа по плечу.
Он указал пальцем на яркую радугу, повисшую в переполненном влагой воздухе. Некоторое время суровые тушинцы, как дети, зачарованно рассматривали переливающиеся краски. И одновременно увидели вертолет, летящий на большой высоте в сторону гор, туда, где проходили границы с Чечней и Дагестаном.
– Возвращается, что ли? – Гоча перестал улыбаться. – Или это другой?
– А что, сегодня воздушный парад? – резонно спросил Сандро. – То раз в месяц прилетают, а то по два в день? Нет, это точно наши! Нацелились барса бить!
Он сплюнул.
* * *В грузопассажирском «Ми-8Т» пространство по левому борту между входным люком и хвостовой частью оказалось почти полностью занято какой-то емкостью типа большого топливного бака, выкрашенной в желтый цвет и прикрученной к полу. Азат уселся рядом, положил руку на желтый металл – будто девушку обнял.
– Что у вас здесь?
В торце салона, между люком и кабиной, восседал на откидном сиденье склонный к полноте бортинженер, в синем комбинезоне и с наушниками на растрепанных рыжих волосах.
– Дополнительное топливо, – лениво ответил он.
– А по инструкции это небось запрещено, – усмехнулся Азат.
Рыжий скривился.
– По инструкции все запрещено. В горах заправок нет. Как летать-то?
– Тоже верно! – Азат встал и молча зашел в кабину, как будто был летчиком-инструктором, находящимся на борту с проверкой.
– Умные все стали! – пробормотал бортмеханик, посмотрев ему вслед. Потом укоризненно оглядел сидящих напротив двух суровых мужчин, перевел взгляд на их объемистый багаж, который лично он надежно принайтовал к полу посередине салона, не услышав даже обычного в таких случаях «спасибо»… Но, как рыжий ни глядел, как ни хмурил брови, пассажиры не обращали на него никакого внимания и не проявляли ни малейшего уважения к летному составу.