В ее глазах – немой упрек за чрезмерную жесткость. Но я уже не мог думать о таких вещах, как корректность и вежливость. Меня распирало от желания немедленно, сию минуту, узнать все.
Генерал сел на диван и замер, прислушиваясь к своему сердцу. Откашлялся. Взял со стола карандаш и тотчас бросил его. Он готовился к встрече с нами, но сейчас все его мысли спутались. Он не знал, что еще сказать нам. Ответственность за гибель людей убивала его, и он это чувствовал.
Я обошел столик с картой и встал так, чтобы закрыть ее собой от Ирэн.
– Генерал, скажите, – произнес я, щелкнув пальцем по «дому лесника». – Что здесь находится?
Он вздрогнул, вернувшись в реальность, надел очки и взглянул на карту. Затем тотчас снял очки, поднял голову и с настороженным любопытством взглянул на меня.
– Я так понимаю, что коль вы спрашиваете, то какой-то информацией уже располагаете, – произнес он. – Да, здесь расположено одно из наших подразделений.
– Ракетный дивизион?
Генерал замялся и неопределенно качнул головой.
– Я не имею права говорить вам об этом… Но почему вы спрашиваете?
– Потому, что ракета, уничтожившая самолет, стартовала с этого места.
– Что?! – неожиданно резко отреагировал генерал и даже вскочил с дивана. Снова нацепил очки, снова посмотрел на «дом лесника» и кинул очки на стол. – Не говорите глупостей! Этого быть не может! Это исключено!
– Точно такими же аргументами вы отрицали, что самолет был сбит ракетой.
Ирэн крутила головой, глядя то на меня, то на генерала.
– Да поймите же вы, молодой человек! – зашептал генерал, тряся перед моим лицом ладонью. – Армия – это совсем не то, что вы себе представляете. Это дисциплина и регламентация, это взаимосвязь многочисленных структурных элементов. Это, в конце концов, единоначалие. И лишь когда поступает приказ от командира, вся эта сложная система начинает действовать в особом режиме, причем под жестким контролем.
– Значит, ваша сложная система дала сбой, – ответил я.
Генерал наигранно усмехнулся, схватился за лицо руками и покачал головой."
"– Командует этим подразделением полковник Стрельцов, – торопливо заговорил он, словно боясь, что я перебью его и опять начну нести ахинею. – Это мой боевой друг, которого я знаю уже не один десяток лет.