С тайными мечтами избавиться от комплексов и фобий и возвыситься над другими. Психически больное существо, получающее наслаждение от унижения других. Вечный неудачник. Вечный нуль. Вонючий клоп, решивший поставить перед собой на колени мир…
Только комплексы и фобии в основе всякого зла… Фобии… Я вдруг понял, чего Новоруков боится больше смерти! Конечно же! Самый жуткий страх поселяется в душе в детстве, и любая ассоциация, связанная с пережитым, становится подобна мясорубке, в которой перекручивается воля и человеческое достоинство…
– Ирина! – крикнул я.
Ирэн, не понимая, что я задумал, неуверенно подошла ко мне. Я принялся расстегивать пуговицы на куртке Новорукова. Тот не сопротивлялся, лишь с недоумением смотрел на меня. Я добрался до последней пуговицы и стал стаскивать куртку.
– Ты что? – пробормотал Новоруков.
Под майкой была тельняшка. Я взялся за ее ворот и разорвал. Куски рваной материи я срывал с хилого торса Новорукова, словно капустные листы с кочана.
– Штаны сам снимай! – приказал я и, взглянув в глаза Новорукова, понял, что попал в цель. Лицо его было перекошено от ужаса. Он схватился обеими руками за ремень, поддерживающий брюки, отрицательно покачал головой и отступил от меня на шаг.
– Нет… Нет… Кирилл, не надо…
– Штаны снимай!!! – заорал я."
"Новоруков стоял в отблесках фар перед Ирэн и судорожно сжимал ремень брюк. Его впалая голая грудь часто вздымалась от глубокого дыхания, голова втягивалась в плечи, лоб бороздили морщины… Я словно заглядывал в его далекое прошлое и видел берег Вятки, песчаный пляж, камыши, хохочущую толпу подростков, а перед ними в воде, голый и униженный, стоял Новоруков… Время вернулось вспять… Новоруков понял это.
– Не надо, Кирилл! Я тебя умоляю! Пожалуйста!
Ирэн с изумлением смотрела на Новорукова.
Я поднял куртку с травы и надел на себя.
– Предотвратить запуск можно только с командного пункта, – икая, пролепетал Новоруков.