Федотова смущенно опускает ресницы в пол и кажется почти не дышит.
— Дань… С Андреем встреча вышла совершенно спонтанной — я сидела в кофейне с Алиной и ее дочкой. Затем стала бродить по торговому центру, тут малышка обделалась, и как нельзя вовремя появился он. Сходил за моей вспомогательной сумкой на парковке…
— Можешь не оправдываться, Диана, — резко прерываю её.
Федотова поднимает на меня свой взгляд, склоняет голову чуть набок и подносит руку к моему лицу. Касается пальцами верхней губы, проводит по линии и теперь не отводит взгляд.
— Воронов, я целый день скучала по тебе…
В ту же секунду её губы целуют мои. Сначало нерешительно, нежно, неторопливо, а потом всё более раскрепощеннее и жестче. Диана прижимается ко мне своим хрупким телом, встает на носочки, чтобы дотянуться и я заключаю её в объятия. Глажу руками спину, опускаюсь ниже и с наслаждением сжимаю ягодицы. До синяков, до её громкого стона мне в губы.
В соседней комнате Воронёнка слышится истошный младенческий плач и нам нехотя приходится оторваться друг от друга.
— Я скоро вернусь, — касается ладонью моей колючей щетины и уходит.
Но ни через полчаса, ни через час Диана не возвращается. Из детской комнаты сквозь приоткрытую дверь виднеется тонкая полоска света. Когда я бесшумно прохожу внутрь и замечаю спящую Федотову с дочкой, то просто накрываю её пледом, целую в макушку дочку и так же тихо выхожу из комнаты.
Глава 43
Диана.
Я облачаюсь в красное платье с глубоким вырезом, затягиваю волосы в высокий тугой хвост.
Глаза уставшие, галстук болтается на шее, рубашка расстегнута на три верхние пуговицы оголяя смуглую кожу с черными волосками.
— Стучать не учили, Воронов? Видишь, у меня помада вылезла за контур.
Он проходит в комнату, закрывает её на замок и внимательно окидывает меня взглядом, сложив руки на груди. Его глаза наливаются чернотой, и мне кажется, что сейчас именно тот момент, когда Даню вообще лучше не трогать.
— Ты возбуждаешь меня, Федотова, — пространства между нами становится все меньше и меньше.