Тем более, я не говорила ночью о конкретном мужчине в виде него. А всё остальное, это только догадки самого Воронова.
Пока я думаю, откуда у моего Дани взялась такая необоснованная злость и грубость, как вдруг его мобильный телефон на столе оживает — всплывающее сообщение мессенджера. Смайлы в виде сердечек и поцелуев тут же привлекают мой взгляд, и я совершенно непроизвольно (честное слово!) приближаюсь к телефону и читаю сообщение от некой Кати, пока Воронов копошится в холодильнике в поисках сыра.
Катя: Наша встреча еще в силе, женатик?
Куча дурацких цветочков, сердечек и скобочек в конце сообщения.
— Тебе тут Катя пишет. Спрашивает, в силе ли ваша встреча, — стараюсь говорить как можно спокойнее, а у самой голос дрожит как натянутая струна.
Поднимаюсь с места, иду к посудомоечной машинке и загружаю туда грязную посуду. Даже стоя спиной к Даньке чувствую, как он довольно улыбается, ощущая себя при этом победителем.
Королем ситуации, в которой я выгляжу как сварливая ревнивая жена.
— Спасибо, Ди. Сейчас отвечу, — поворачиваюсь к нему лицом и вижу улыбку во всё лицо, а в черных глазах пляшущих чертей.
Так бы и кинула в него чем-то тяжелым.
— Ммм, ну отвечай-отвечай. Кто она… кто она такая, Воронов? — выдавливаю из себя слова и пытаюсь казаться равнодушной.
— Познакомились в Питере, у набережной Финского залива и сегодня у нас что-то типа свидания. Так что сегодня я задержусь, малыш, — отвечает Даня, как ни в чем не бывало.
Я застываю на месте как вкопанная и не могу пошевелить собственным телом.
Знаю в лицо многих бывших девушек Воронова — с некоторыми была знакома лично, но сейчас совершенно другое чувство. Новое, странное, пугающее. И отчего-то мне кажется, что это связано с дурацким штампом в паспорте, потому что теперь Данька не просто мой друг, он мой друг-муж, а это в корне меняет дело.
Воронов загружает свою посуду в посудомойку и с гордо поднятой головой выходит из кухни.