Нервно поправляет сумочку на плече и закусывает тонкие губы.
— Привет, — затягиваюсь в последний раз и тушу окурок в урне.
— Надо же какая встреча. Я здесь и ты… с семьей.
— Уверилась, что я правда «женатик»? — отвечаю чуть грубее обычного.
Катя кивает. В воздухе воцаряется минута затяжного молчания. Сейчас я четко осознаю, что нам с ней совсем не по пути. Даже для того, чтобы отомстить Федотовой за Андрея и пригласить её на очередное свидание. К чёрту, не хочу себе врать.
— Я соскучилась. И если ты думаешь, что меня остановит твоя жена — ошибаешься.
Уголок её губ нервно дергается на последнем слове и тут она делает нечто совсем безрассудное — бросается в мои объятия, обвивает тонкими руками шею и виснет на мне. Конечно же, по закону жанра на улицу выходит Диана с малышкой на руках и, увидев меня на террасе обнимающегося с девушкой, застывает с открытым ртом.
Глава 37
Диана.
Несколькими часами ранее.
— У меня запись к Алевтине Яковлевне на тринадцать тридцать, — сообщаю в регистратуре платной клиники."
"Молодая девушка с собранными в высокий хвост черными волосами внимательно щелкает мышкой по монитору, хмурит брови, плотно поджимает губы, и я начинаю думать, что мой пролактиновый мозг окончательно отупел, и в бешенном мамском ритме я перепутала не только часы, но и даты.
Но черноволосая медсестра в голубом халате, спустя несколько минут расплывается в улыбке, нащелкав в компьютере то, что мне нужно.
— Воронова Диана Сергеевна? — я киваю. — Кабинет номер семь. Алевтина Яковлевна уже ждет Вас!
Я благодарю медсестру, напяливаю на ноги бахилы и прохожу по идеально белому кафельному коридору в поисках кабинета номер семь. Стучу в дверь и, услышав теплый голос своего любимого доктора, прохожу внутрь.
— Здравствуй, Дианочка! Как твои дела?
Алевтина Яковлевна как бальзам на душу после сварливой мамы, которая не дала мне взять с собой Крис. Я собиралась отвезти малышку к Воронову, или взять её с собой в кабинет прямо в переноске, но мама встала грудью за права невинного младенца. Приводила неоспоримые доводы и факты, агитируя за то, чтобы ни в коем случае не таскать мелкого Воронёнка по душной пыльной Москве.