Элеонора Константиновна упорно пропускала реалистичные прогнозы мимо ушей. Она жаждала сказочных метаморфоз, поворота времени вспять, неуходящей молодости.
– Скальпель, милочка, это не средство Макропулоса, – сказал ей профессор Васильев. – Но я обещаю, что после операции вы будете выглядеть на пятнадцать лет моложе.
Элеонора Константинова предпочла засчитать каждый обещанный год за два с половиной. Это была ее личная арифметика, ее собственные завышенные мечты и фантазии. И абсолютно логичное, ожидавшее ее, глубокое разочарование в итоге.
Результат операции, проведенной докторами «Эстат Идеаль», в полной мере соответствовал прогнозам специалистов. Однако Элеонору Константиновну он огорчил так сильно, что она подала на клинику в суд. Тот, впрочем, решил дело в пользу профессора Васильева с коллегами.
Оскорбленная в лучших чувствах Элеонора Константиновна решила, что она этого так не оставит…
И снова я засиделась на работе.
Было уже 18:30, когда я дочитала документы и с треском захлопнула папку.
Я посмотрела на часы, потом в окно, затем в зеркальце пудренницы, извлеченной из сумки.
Циферблат укоризненно говорил что-то вроде: «Иди домой, иди домой».
Окно открывало дивный вид играющей отливом крыши на фоне заката.
Зеркальце фрагментарно показало тени под глазами, морщинку на переносице и недовольно искривленные губы.
– М-да, та еще красавица, – вздохнула я.
И, разумеется, вспомнила, что собиралась после работы съездить в клинику «Бьюти». А соответствующего желания у меня уже не было. Сейчас мне хотелось каким-нибудь чудесным образом перенестись домой, съесть чего-нибудь горячего и растянуться на диване.
Что делать?
Ответ, как это иногда бывает, пришел ко мне сам.
Сегодня он имел цветущий вид молодого здорового мужчины атлетического телосложения и звался лейтенантом Константином Сергеевичем Таганцевым.
– Тук-тук, кто там, это я, лейтенант Таганцев! – сам спросил и сам же ответил Константин Сергеевич, внедряясь в мой кабинет в привычном ему стиле средневекового барона, непринужденно штурмующего соседский замок.
Грохнула и жалобно застонала дверь, вздрогнули стены, мучительно скрипнул дощатый пол.
– А я мимо иду, вижу – окошко светится, думаю, дай загляну на огонек! – лирично поведал мне нежданный посетитель, опускаясь на стул.