– Понятно, почему моментально сориентировались и не потеряли самообладания, – сообразил я, – повезло Майе.
Глава 27
– Сейчас сварю вам успокаивающий чай, – сказал Борис, услышав, что случилось у Капраловой.
– Не надо, – отмахнулся я.
– У вас вид совсем не радостный, – заметил секретарь.
– Редко вижу, как из окна девушка вываливается, – пробормотал я. – Не привык к такому. Пойду приму душ. А вы пока соединитесь с Бурмакиным и сообщите ему, что произошло. И, пожалуйста, заварите крепкий чай, нормальный, без всяких добавок вроде мяты.
"Отдав распоряжение, я пошел в ванную, встал под душ, закрыл глаза и попытался привести себя в порядок. Если я не подвержен истерикам, то это не означает, что я в эмоциональном плане деревянный болван, вырезанный из цельного куска дуба. Да и кто сохранит полнейшее душевное равновесие, если на его глазах из окна выпадет человек?
Я вылез из ванны, вытерся полотенцем, оделся и вышел в коридор.
– Иван Павлович, – донесся издалека голос Бориса, – Иван Павлович…
Мои веки распахнулись, я удивился.
– Иван Павлович, – повторил секретарь, который стоял около софы, – пришел Василий.
Я приподнялся.
– Бурмакин?
– Да, – подтвердил Борис, – он уже давно тут. Мы не решались вас разбудить.
– Который час? – заморгал я.
– Восемь, – ответил помощник.
– Вечера? Утра? – не сообразил я.
– День клонится к закату, – поэтично высказался Борис. – Вы хорошо себя чувствуете?
– Нормально, – покривил я душой.
Не стану рассказывать секретарю, что совершенно не помню, как очутился в кабинете.
– Вы вышли на кухню, – продолжал Борис, – сделали глоток чая, дальше пить не стали, сказали: «Пойду поработаю, когда Вася приедет, скажите мне» – и удалились. После появления Бурмакина я зашел в кабинет, а вы спите. Не решился вас будить, но сейчас подумал, что… уж извините.
– Все правильно, – кивнул я, – впервые меня так посреди дня сон свалил.
В кабинет всунулся Вася:
– Она жива! В смысле Капралова. Перелом таза, лодыжки, сотрясение головного мозга, но у доктора оптимистичный прогноз. Травм жизненно важных органов нет, ей просто больно.
– Бедная девочка, – вздохнул я, – чувствую вину за ее падение. Я, взрослый мужчина, разозлился на юную особу и ушел, бросив ее один на один со своими эмоциями. Следовало остаться, тогда Майя не вывалилась бы из окна.