Машины весьма строгой в пилотировании, но чрезвычайно подвижной и настоящим воздушным хищником. Но тренажёры в ЛИИ были совсем новыми, с проекцией окружающей обстановки на четыре больших телевизионных экрана. Пусть пока проекции весьма условной, но уже можно было чётко видеть взлётную полосу, небо, горизонт и некий условный ландшафт внизу.
К лету семьдесят третьего, Виктор уже сдал пилотирование на поршневом Яке, и Поликарповском По-2. Но реактивная техника проходилась студентами только на третьем- четвёртом курсе в виде полётов на Дельфине L-29– учебно-тренировочном самолёте чешского производства.
Летать Виктор любил, поэтому к моменту сдачи практики, налетал уже больше пятидесяти часов, подкупив разными способами персонал учебного аэродрома, в том числе и тем, что купил на Московском керосиновом заводе и пригнал на аэродром двадцать тонн авиационного бензина, которого вечно не хватало.
Зато, когда разъезжалось всё начальство, инструкторы позволяли ему не только полетать, и попробовать высший пилотаж, но даже поучаствовать в учебных боях.
Естественно Виктора не могли не заинтересовать тренажёры реактивных машин. К счастью все пособия и руководства, находились рядом, в ящиках возле тренажёров, и в первый раз Виктор сел в тренажёр 21 МиГа уже относительно подготовленным.
Руководство учебно-пилотажного комплекса поощряло студентов пробовать разные тренажёры, потому что временами требовалась настройка сложных систем, и лучше, чтобы в кабине сидел не строевой пилот, а, например, студент, который раз за разом будет выполнять операцию взлёта, помогая наладчикам.
Истребитель двадцать первый был относительно неустойчив в полёте, и требовал постоянного контроля положения в воздухе, оборотов турбин и массы других параметров, и первое время Виктор часто видел красные экраны и слышал пронзительный писк зуммера, сигнализирующего аварию.
Виталий Васильевич Федорчук, назначенный на место Щёлокова министром Внутренних дел СССР о задержании банды, и участии в этом деле сотрудника аппарата Верховного Совета, узнал на следующий день после случившегося, когда ему на стол легла сводка прошедшего дня.