Робертс запустил руку в пышную шевелюру девушки и нетерпеливо стал опускать её голову ниже.
Когда шаловливый язычок любовницы, слегка подразнивая, прошёлся по розовой головке его члена, мужчина рыкнул, призывая Одри к более действенным методам его удовлетворения.
Без труда поняв, чего именно желает Господин, она впустила в свой нежный ротик его естество до самого основания.
Горячий, пульсирующий орган, словно почувствовав свободу и приближающийся оргазм, увеличился в размерах ещё больше, отчего у Рыжей перехватило дыхание.
Тай сильнее надавил на затылок девушки, заставляя её взять член ещё глубже, но та лишь беспомощно закряхтела от нехватки воздуха.
Робертс болезненно поморщился.
— Да ты издеваешься! — он схватил Одри за волосы и резко дёрнул на себя так, что её лицо тут же оказалось на уровне с его.
— Прости, милый. Просто ты сегодня черезчур горяч… Она виновато опустила глаза, не прекращая играть пальчиками с головкой его пениса.
— Тебя забыл спросить! — он подхватил её за руки и бросив рядом с собой, навалился на замученную любовницу.
Словно ураган он ворвался в её лоно, что заставило бедняжку вскрикнуть.
Резкий, глубокий толчок ввёл девушку в транс, из которого ей не выбраться. Сладкая боль, что разлилась по мышцам влагалища и живота уносила её в рай. Рай, в который может провести только Он.
Его движения становились всё сильнее и болезненнее, но это только подталкивало Одри к развязке.
Грубые, требовательные поцелуи превращались в укусы, отметины от которых тут же проступали на белоснежной шее.
Два тела — смуглое и крепкое, бледное и изящное переплелись в диком, сумасшедшем танце.
Ещё один выпад и девушка с криком выгибается, сжимая своими «стенками» его плоть, а мужчина со вздохом опускается на неё, изливаясь в податливое тело.
— Что-то не так? Почему ты так скоро уходишь? — Рыжая жалобно заглядывает в карие омуты возлюбленного.
— У меня дела, — коротко бросает он и, застегнув последнюю пуговицу чёрной рубашки, направляется к двери.
Одри опускается на кровать и согнув ноги в коленках, подтягивает их до подбородка.
— Зачем? Зачем ты так со мной? — тихо шепчет она и по розовой щеке скатывается одинокая слезинка.
Но он уже не слышит. Он ушёл. Ему плевать на неё. Впрочем, как всегда, ничего нового. Только вот каждый раз его равнодушие ранит её сердце всё сильнее. Больнее. Глубже.
* * *Я просыпаюсь от дикого визга матери и пулей слетаю с кровати. Тедди падает на пол, а я мчусь в гостиную, откуда доносятся крики и топот ног.