"
"Его широкие плечи подрагивают от беззвучного смеха и я понимаю, что уже пару минут рассматриваю его с открытым ртом. Чувствую, как мои щёки наливаются румянцем. Надо же! Я умею краснеть, как девицы из фильма? Хотя, вряд-ли он это увидит в темноте, что всё гуще нас окутывает.
И тут, не без труда, я прихожу в себя. Что за человек способен на то, что он сделал с этими двумя? Сердце опускается всё ниже и мне кажется, что оно уже где-то в районе пяток.
— Ты маньяк, да? — прежде, чем успев подумать, толкаю речь.
Да уж, София, только ты могла такое изречь человеку, который возможно тебя убьёт, как тех бедолаг. Ну, или искалечит. Хотя, скорее всего, свернёт шею, не задумываясь. А после, изнасилует мой труп. Или же, сначала изнасилует, а затем убьёт. По мне, так второй вариант лучше. А что? Познать секс в первый и последний раз с таким красавцем, не так уж и плохо.
Внезапно он начинает громко хохотать и я вздрагиваю. Нет, он точно псих!
— Ничего себе, у тебя мыслишки! Да ладно? Ты правда этого хотела бы? — он продолжает смеяться, уже отпустив мою руку и облокотившись о дерево.
Я пытаюсь сопоставить факты, дабы понять, что его так рассмешило, но получается не очень.
Стоп! Он же не мог…прочесть мои мысли! Но его слова и поведение свидетельствуют об обратном и я растерянно таращу глаза на парня.
Спустя несколько долгих минут, он всё же, приходит в чувство и улыбаясь лишь уголками губ, протягивает мне руку.
— Меня зовут Тай. А ты у нас?..
— А я у нас София…
Он не прерывая зрительного контакта, слегка наклоняется и целует тыльную сторону моей ладони.
— Увидимся, София.
Тай исчезает, словно его и не было, а я ошарашенно оглядываюсь по сторонам, не понимая, куда он делся за пару секунд.
Немного отдышалась и мои ноги сами понесли меня прочь из этого жуткого леса, а в ушах до сих пор звучит его тихий, словно крадущийся голос: «Увидимся, София!»
Глава 2. ""Испорченное утро""
Яркий солнечный свет каким-то чудом пробрался в щёлку между старыми занавесками, которые язык не поворачивается назвать шторами, и неприятно ослепил меня.
Каждое утро одно и то же. Я с трудом и осязанием неизбежного разлепляю веки и иду на встречу своей «беззаботной» жизни.
Кое-как сполоснувшись в душе, надеваю первое, что попалось в шкафу и иду на кухню, надеясь там отыскать хоть что-нибудь съестное.
К моему огромному удивлению наблюдаю картину, родом из детства.