Он все так же сидел на полу в зале, только не около входа, а в самом центре. Напротив него, в той же позе, находился незнакомец. В простых, серых одеждах поверх белых рубашек и штанов. С широкой лысиной и небольшим пучком седых волос, подвязанных плетеными шнурками. Седые брови, настолько кустистые и длинные, что даже свисали со лба, дотягиваясь до скул.
Козлиная бородка, которую незнакомец спокойно поглаживал и видные, гусарские усы, как-то резко контрастировали с морщинистым лицом и оттянутыми мочками ушей, павших под весом нескольких бусин, в них вставленных.
Хаджару не требовалась помощь нейросети, чтобы определить перед собой простого смертного. Насколько слово “простой” может быть применено к тому, кто способен вызывать инстинктивное движение Безумного Генерала к рукояти меча.
Старик даже не дернулся, когда ладонь Хаджара легла рядом с гардой.
— Как это возможно, — прошептал генерал. — вам нет и восьмидесяти.
— Семьдесят три, — улыбнулся старик, демонстрируя неполный набор немного кривых и желтых зубов.
В нем не было ни капли энергии. Казалось бы — это должно касаться любого смертного, но сейчас, при сравнении, Хаджар понимал, что во внешнем мире даже в самых “сухих” регионах, смертные все равно обладали крупицей Реки Мира.
Но только не этот старик.
— Я не понимаю… Как это возможно…
Старец склонил голову на бок, все так же поглаживая бородку.
— Давайте начнем с простого, прославленный генерал, — улыбка старика (если так можно назвать того, кто больше чем в двое был младше Хаджара) стала только шире отчего его лицо начало резко напоминать сморщенную губку.
Хаджар никак не отреагировал, продолжая выжидать и внимательно изучать странного человека.
Тот засмеялся. Затем закашлялся и, извиняясь, сделал небольшой глоток из простенькой горлянки. Сморщился.
— Никогда не понимал, почему зелья нельзя сделать хоть немного приятнее на вкус, чем теплая моча осла, — тот вытер губы небольшим платком и тут же убрал, но от глаз Безымянного не укрылись желтые и розовые пятна, оставшиеся на ткани.
Раньше у Хаджара голова начинала болеть в основном при беседах с Древними, а теперь…
Теперь он попросту не понимал, что происходит.
— Просто Морвен, — добавил, наконец, старик.