Я видела фотографию вчера вечером и очень ясно себе ее представляю. Просто ужасно, что я ее так хорошо запомнила. Я всю ночь только об этом и думала.
— Встречали ли вы ее прежде, до того как увидели в поезде? Ее зовут Жоржетта Тома.
— Нет. Никогда.
— Вы в этом уверены?
— Совершенно. Ее полка была прямо над моей.
— Вы разговаривали с ней?"
"— Да. Знаете, обычный разговор в поезде. Она сказала, что живет в Париже, занимается духами, если не ошибаюсь. Она узнала мои духи, и мы несколько минут поболтали.
— Это было сразу же после отправления?
— Нет, позднее.
— Попытайтесь описать нам как можно подробнее вашу поездку, начиная с той минуты, как вы вошли в купе.
Она кивнула, взглянула на второго инспектора, светловолосого, который так и не поднял на нее глаз. Она подумала, не следует ли ей предложить им чашечку кофе или стаканчик портвейна, но, может быть, им запрещено принимать во время работы подобные предложения.
— Когда я вошла в купе, там уже находились двое мужчин. Один из них занимал верхнюю полку справа от входа.
Она невольно взглянула на темно-синее пальто сидящего напротив нее инспектора, слишком узкое пальто с потертыми рукавами. Он тоже в каком-то смысле государственный служащий.
Однако она знала, что ей следует ему сказать. Она не спала всю ночь и утром в кухне все время думала об этом путешествии, подбирала слова, которые могли ей понадобиться, чтобы описать эту поездку.
— Есть одно важное обстоятельство, — сказала она внезапно. — У него произошла ссора с убитой.
Металлический стук прекратился. Она снова перевела глаза на другого полицейского. И встретила безразличный взгляд молодого блондина, который спросил:
— У кого? У служащего?
— Его фамилия Кабур, — сказал инспектор с костистым лицом.
Она ответила: нет, такого впечатления у нее не создалось.
— Не помню точно когда, я читала иллюстрированный журнал, и эта молодая особа захотела снять с полки свой чемодан, ей нужно было что-то достать. И тогда тот, похожий на служащего, этот Кабур, помог ей.