Купленная ночь

В возвращенном ридикюле покоился револьвер. И она, доведенная до отчаяния, готова была его применить.

Даже так.

— Мы не договорили.

И он ещё её удерживает…

Он, который всё знал!

Знал про отца.

И молчал.

Не чувствуя под собой ног, Уитни поднялась.

— Ты мог сказать…

— Разговора не было. Мало ли, зачем тебе понадобилось терять девственность…

И правда. Мало ли…

Уитни покачала головой.

— Забудь. И не подходи… Никогда.

Он не стал её останавливать. Встал и протянул ридикюль. И лишь позже она вспомнит, что билет на ЕГО корабль остался у него.

Она шла, не разбирая дороги.

Не видя никого и ничего.

Да, она глупая… Очень глупая.

Что рискнула всем.

Будущим. Семьей.

Ради отца. Ради призрачной мечты, что он жив. Просто не может вернуться домой…

И потерпела неудачу.

Крах. Всему.

Стало холодно. Она даже не поняла, когда. Лишь ощутила, как её сотрясает мелкая дрожь.

Оглядевшись, с удивлением отметила, что ночь спустилась на Бьюри, и сама девушка находится в незнакомом районе города. Как она сюда попала — не помнила.

Узкие улочки, высокие, нависающие своими тремя этажами дома кварталов бедняков, с обшарпанными косыми балкончиками. Тонкая полоска замутненного от испарения звездного неба. Всё давило неизвестностью и замкнутостью. Говорили, что в таких кварталах, случайно заблудившись, пропадали путники. Хотя теперь, в современном мире людей и нелюдей, всеобщего уважения к закону подобные россказни были похожи на страшилки для маленьких детишек. Да, были бы похожи, если бы Уитни сейчас находилась в своей постели под теплым одеялом и читала про всё это легенду, запивая только что испеченное овсяное печенье теплым коровьим молоком… Но теперь она быстрым шагом, почти бегом, испуганно озираясь, старалась выбраться. В тупиках, натыкалась на веревки с постиранным бельем, казалось, выхода из этих трущоб не будет. Неожиданно, улицы стали шире, а дома ниже и приличнее. Уитни задыхалась от страха и отчаяния…

Богиня, да что же так всё беспросветно?!

Хотелось кричать. Громко.

Как в детстве. Или упасть на кровать и рыдать, не стесняясь своих слез. Рыдать до тех пор, пока не покинут силы и не провалишься в спасительный сон без сновидений.

Уитни встрепенулась. Да, правильно, ей надо домой. В свой дом.

Оглядевшись по сторонам, с сожалением поняла, что по-прежнему не может сориентироваться, где находится. Редкие дома, мелькающие за деревьями, были однотипными и, в основном, одноэтажными. Несколько закрытых лавок. Узкие улицы без экипажей.