И вообще! Разве работники публичного дома не должны по умолчанию быть такими? А не осматривать коттедж с легкой иронией, и не вводить заказчицу в ступор."
"Ставя хрустальные чашечки с милым рисунком из мелких цветочков на поднос, Уитни упрямо сжала зубы. Ничего, господин хороший, сейчас напою Вас чайком, подобреете. А если нет… Напомню, что есть такая штука, как рекомендация. И уж она постарается такууууую рекомендацию оставить мадам Ирмисе, что Вас больше никуда никогда не пригласят. И шелковые рубашки будете покупать не у портных, а в комиссионных.
Злость порой выступает отличным союзником, помогает мобилизоваться.
С боевым настроем Уитни вернулась в гостиную. Её ночной визитер времени зря не тратил — уселся в не заваленное одеждой кресло и вытянул ноги. Вся его поза говорила о расслабленности. И о том, что он пришёл сюда не работать.
Снова неприятно засосало под ложечкой. Какое неприятное слово — работа.
— А вот и чай, — Уитни держалась из последнего, стараясь говорить дружелюбно.
И ладно бы, они находились на светском рауте! И ладно бы, она пыталась всеми возможными и невозможными способами привлечь его внимание к себе. Так нет же, всё как раз наоборот! Он пришёл в коттедж, чтобы услуживать ей.
Ох, как же всё сложно.
— Прелестно, — безэмоционально отозвался визитер, не поворачивая голову в её сторону.
Уитни аккуратно поставила поднос на невысокий столик с одной ножкой и подошла ко второму креслу, на котором покоился его плащ и её накидка. Одежду пришлось перевесить на спинку. Не по правилам, ну, и пусть. Сегодняшняя ночь тоже не по правилам.
— Угощайтесь, пожалуйста.
Уитни грациозно опустилась, расправив юбки. Ей необходимо было что-то делать, иначе она снова разнервничается.
Мужчина молча взял чашку и сделал один глоток. Никак не выразив вкусовое содержание, поставил чашку назад.
У Уитни сердце снова заныло от нехорошего предчувствия.
И тут она вспомнила о важном.
— Давайте, пожалуйста, представимся, — естественно, она не собиралась называть своего настоящего имени. — Дерина. А Вас как зовут?
Мужчина выдержал небольшую паузу. За то время, что он молчал, ни один мускул не дрогнул на его лице.
— Можете называть меня, как Вам заблагорассудится, — глухо отозвался он и быстро поднялся на ноги.