И главное — у Уитни не возникло ни секундного сомнения в правдивости его слов.
Они поражали. Удивляли. Низвергали в пучину непонятных, совершенно новых эмоций.
Уитни приходилось уже бывать в ситуациях, когда влюбленные мужчины клятвенно заверяли её, что не могут жить без неё. Что она стала смыслом их существования, что они готовы пойти ради неё на всё, и единственной целью в своей жизни видят её счастье. Уитни с грустной улыбкой выслушивала подобные признания и каждый раз старалась, как можно мягче, но между тем уверенным, не вызывающим сомнения, тоном, сообщить, что она не может принять предложение кавалера, что его чувства безответны.
Сейчас же всё было иначе.
Во-первых, мсье Редрас говорил спокойным тоном, словно речь шла о чем-то обыденном, например, они начали обсуждать новую оперу.
Во-вторых, он не пал на колено, не пытался прикоснуться к её руке, не жаждал заключить Уитни в объятия. Смотрел холодно. И за этим холодом проглядывало нечто, что пугало девушку, настораживало и заставляло сердце сжиматься от дурного предчувствия.
Ох, не зря её интуиция вопила о надвигающейся опасности, ох, не зря…
— И всё же я Вас не понимаю, мсье Редрас, — как можно отстраненнее и, по возможности, суровее, произнесла Уитни, положив руки на колени. — Потрудитесь, пожалуйста, объяснить смысл Вашего… провокационного заявления.
Она сознательно сделала паузу, давая понять, что на самом деле думает о его словах.
Мужчина окинул девушку придирчивым взглядом, словно первый раз её увидел. Задержался на миловидном личике, что сейчас было бледнее обычного, прошёлся по покатым плечам, по тонким кистям рук.
Снова вернулся к лицу.
— Давайте на чистоту, мисс Кларисси. Как Вам такое предложение?
Девушка медленно кивнула.
— Согласна.
— Вот и прекрасно. Начнем, пожалуй, с того, что познакомились мы с Вами при очень необычных обстоятельствах, — щеки Уитни вспыхнули от стыда, но она собралась и решила во что бы то ни стало не выказывать смущения и раскаяния, что она испытывала, вспоминая некоторые свои изъяснения в ночь весеннего лунного потока.