Ванька, ликуя в душе, встал на корточки и поманил рогатую, как собаку.
– Тихо, Маруська, или как там тебя. Стой смирно, не бойся, я с тобой, – ласково прошептал он, вырвал из земли пучок травы и протянул рогатой."
"Коза пошевелила ноздрями, но с места не сошла. Ванька медленно поднялся, продолжая нашептывать ласковые слова и причмокивать губами, сделал осторожный шаг – коза попятилась. Он сделал еще шаг и прыгнул, пытаясь ухватить козу за рога, – животное сказало «бе-е-е» и ломанулось вдоль берега с такой скоростью, словно было скаковой лошадью.
– Сеня!!! – завопил Терехин, скача тушканчиком по бурелому за будущей спасительницей Офелии. – Лови ее!!!
Ветки больно царапали физиономию и руки, но Ванька не отставал. Навстречу ему и козе несся Сеня, издавая боевой клич команчей и размахивая двумя ивовыми ветками. Расстояние между ними стремительно сокращалось. Когда до Лукина осталось не больше пары метров, коза внезапно резко дала влево. Ванька совершить маневр не успел и по инерции пролетел дальше вперед.
Ванька ошарашенно сел. В голове пели птички и, как испорченная пластинка, крутилась детская потешка про козу «Забодаю, забодаю, забодаю!» Сеня, раскинув руки в разные стороны, валялся на траве, стонал и матюгался на всю округу. На лбу его медленно наливалась внушительная шишка. Ванька потер свой лобешник, где зрела такая же красотища.
– Вот коза! – выругался Терехин, помог подняться Лукину и помотал головой, чтобы выветрить птичий гомон.
– Остались от козочки рожки да ножки, – пропел Сеня. Потом прикурил сигарету и резюмировал: – Эта сволочь рогатая вряд ли вернется сюда в ближайшее время.
– Сухари сушить, – огрызнулся Ванька, сполоснул лицо в пруду и побрел в сторону леса.
Лукин потащился следом и заныл:
– Может, пойдем перекусим, а потом козу искать станем? Жрать хочется сил нет!
– Ты иди, я позже, – отмахнулся Ванька, ругая себя за нерасторопность. Жрать и правда хотелось несусветно, со вчерашнего ведь вечера ничего не ел.