На пороге стояла Галочка.
– Вот ты где. А я тебя по всему конезаводу ищу, – улыбнулась она.
– Зачем?
– Просто так, – пожала поэтесса плечами, прошла в комнату, заглянула в люльку Офелии, села на диван, положила руки на колени, как застенчивая школьница.
Он присел рядом.
– Ты прости меня, Галь, за все. Я был не прав. Да, катастрофически не прав и очень перед тобой виноват, – тихо сказал Ванька. – Ты столько всего для меня сделала, так помогла, жизнь спасла. Не знаю даже, как отплатить тебе за добро."
"– Глупости какие.
– Значит, мир?
– Мир.
Тишина в комнате прервалась сонным кряхтением Офелии. Ванька покачал люльку и обернулся к Гале.
– Я тут подумал… Может, попробуем начать все заново, когда выберемся отсюда? Попытаемся склеить, так сказать… ээ… разбитую лодку? Понимаю, что вряд ли это возможно после всего… но…
– Боже, как я мечтала! Как я мечтала, что ты скажешь эти слова! – с придыханием воскликнула Галочка.
Он смотрел на белобрысый затылок с полосой отросших темных волос у корней, чувствовал тяжелый аромат ее парфюма и задыхался от отчаянного желания придушить эту тварь, призвать немедленно к ответу, раздавить, как клопа… Но разум подсказывал, что действовать надо иначе. Рядом Офелия, нельзя рисковать. Неизвестно, что выкинет психопатка, когда узнает, что ситуация вышла из-под контроля.
– Извини… я как бы… Я не могу здесь. Вдруг Мотя заглянет Офелию проведать?
– Да не напрягайся ты! – грубовато сказала Галина. – Матильда у меня отпросилась на всю ночь. Казимир сделал ей предложение, и у них там праздник. Расслабься, Вань. Никто сюда не придет до утра.
– Тогда, конечно, – прошелестел Ванька, у которого от напряжения сел голос. Неуклюже погладил ее по волосам, чмокнул в лоб и отсел подальше. – Нет, Галь, не могу. Жаль, что выпить нечего.
Некоторое время она размышляла, отвернувшись и покусывая ноготь.
– Почему нечего? В Греции все есть. Подожди меня здесь, никуда не уходи, я сейчас вернусь. – Галочка вскочила и бросилась к двери.