– Я медицинское училище закончила! Забыл, что я роды у твоей шизанутой готки принимала? Технику безопасности при оказании первой помощи пострадавшим с отравлениями и судебную медицину в училище тоже проходят. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, от чего Донателла умерла. Более идиотского поступка, как пить из бутылки, которая находится в комнате отравленной, сложно себе вообразить. Мало того, ты чуть режиссера не убил!
– Бессмысленно отпираться, Галь, – уж несколько неуверенно произнес Ванька. Невозмутимость бывшей выбила его из колеи.
"– Так и я тебя видела, радость моя! – усмехнулась Галина. – Может, ты сам Донателлу и отравил? А потом у всех на виду прикинулся валенком, схватившись за тоник, чтобы отвести от себя подозрение. У тебя и мотив был замечательный – ты ведь сначала решил, что Донателла виновна в исчезновении твоей распрекрасной Кристины. Отношения у Кристины с мачехой были отвратительные, это видели все.
– Зачем мне избавляться от Кристины? – машинально спросил потрясенный Ванька, внезапно превратившись из обвинителя в виновного.
– Как зачем? Твоя дочь теперь единственная наследница Руслана Белгородского.
– Тысячу раз тебе говорил: Офелия не моя дочь! Просто я люблю малышку, как родную. С Кристиной мы познакомились буквально перед самыми ее родами! Неужели ты не помнишь нашу с Кристой ссору, когда мы только приехали в имение?
– Я думала, вы так тупо шутите, – пролепетала поэтесса.
– Мне не до шуток! – сквозь зубы процедил Ванька. Затем рывком поднял Галочку с мешка и встряхнул: – Что ты делала утром в коридоре, а? Не вынуждай меня, пожалуйста. Мне бы очень не хотелось применять к тебе силу.
– Ты действительно хочешь это знать? – Галина неожиданно расхохоталась. – Хорошо, расскажу. Я возвращалась от Сенькиного папаши.
– Что ты у него делала? – глупо спросил Ванька.
– Ну, прям как маленький! Все объяснять приходится на пальцах, – жеманно улыбнулась Галина. – Как думаешь, что молодая красивая женщина может делать в комнате мужика? Спала я с ним! – с вызовом объявила бывшая. – Все меня ненавидели после сцены в столовой. Я была на грани нервного срыва и совершенно одна. Он единственный проявил участие. А потом намекнул, что не прочь провести со мной ночь. В общем, я была у него.