К его огромному удивлению и облегчению, Грегор в своем плавающем в полубреду сознании почти не думал о своей пока еще супруге Урле.
Даже ее образ потускнел в его памяти, уходя куда-то на дальний план.
Если еще до плена ситуация с женой беспокоила тирианца, злила его, причиняла боль и страдания, которые его характер и выдержка просто не позволяли хоть как-то демонстрировать посторонним, то сейчас вопрос с Урлой должен был закончиться, по его мнению, единственным возможным решением: “Прибуду в Тирию, отправлюсь в Тирос и разорву эту гребаную связь!”.
Все теплые чувства нигана Шора, не вытравленные даже предательством супруги, все надежды на то, что их брак еще имеет хоть крошечный шанс на реабилитацию, исчезли окончательно, оставив после себя острую горечь и едкий, сводящий с ума стыд.
Как мог он быть настолько слеп в желании обрести семью с первой подходящей ему женщиной, невзирая на то, какими разными разумными он и Урла были на самом деле?
Как глупо игнорировал интуицию, идя на поводу у энергетической совместимости?
Как смог отдать в руки такой женщины, как нея Тамри (или Сорен?), власть над обеими половинами своей сущности?
Где был его разум в тот момент?
Где-где.
Вместо образа жены, пока он методично перелистывал все крошечные детали его недавних, пропитанных болью и иными неприятными моментами воспоминаний, в сознании Грегора снова и снова возникало совершенно иное изображение.
Образ женщины, на которую он реагировал очень странно и нетипично.
Той, которую его мужская половина посчитала привлекательной, если отбросить неопровержимый факт ее принадлежности к леям, женщинам, не предназначенным для мужчин его системы.
При физическом соприкосновении с которой его энергетическая половина, вялая и неповоротливая, прошибала нигана Шора током, активируя его тирлинии, в противовес любой логике и прочим разумным объяснениям этого явления.
Грегора беспокоили подобные реакции.
Его волновала природа загадочного поведения своего симбиота.
В какой-то момент, пока тело тирианца еще пребывало в восстанавливающем сне, его тир окончательно пришел в себя и несколько отделился от носителя, проецируя в разум Грегора картинки окружающей обстановки.
Впоследствии оказалось, что симбиот потянулся за чем-то знакомым и интересным для него, ведь Грегор уловил тот самый голос, который услышал еще в плену, когда был отравлен моргианскими препаратами.