— Все же вы отдаете территорию в аренду, а не просто приглашаете пожить на вашей земле за ваш же счет? Так к тем, кто вам платит, не относятся.
Мужчина фыркнул и пожал плечами. Садовая иллюминирующая установка находилась слишком далеко, не освещая пятачок с робо-качелями, поэтому я не имела возможности рассмотреть его лицо и увидеть выражение глаз.
Не потому, что этот непонятный персонаж меня заинтересовал, нет.
Просто хотелось бы понять, чего от этого разумного можно ожидать. Все же нам жить здесь бок о бок непонятно сколько времени.
— Просто это место... Я не хочу, чтобы кто-то его трогал, — пояснил господин Кори.
Я начала медленно соображать, в чем дело.
Роботизированные качели... Они ведь, наверное, предназначаются ребенку, так?
А дед говорил, что...
Ох, твою галактику...
— Простите, — со стыдом произнесла я тихо, судорожно сжимая манипулятор похолодевшими пальцами.
Тирианец промолчал.
Я решала, что делать дальше.
Раздумывала недолго, поэтому положила инструмент на колени и поставила руки в нужную позицию.
Знаете, бабушка говорила, что пение — это некая терапия. Лекарство от тревог, переживаний и стресса. Средство для улучшения психического здоровья и обретения внутренней гармонии.
Причем как для меня само́й, так и для слушателей.
Из тумана встанет Солнце и лучи его, как стрелы, остриями света разорвут ночную тьму...
Скинет ночь тумана сети, Солнышко улыбкой встретит, — поймёшь, куда идти и доверять кому...
— О чем вы пели? — дослушав до конца, просил меня Дайлен Кори.
— О том, что даже после самой темной ночи дающая свет звезда все равно поднимется в небо, господин Кори — пояснила я.
После моих слов мужчина неожиданно вздрогнул и мотнул головой.
— О жалости или сочувствии говорить не стоит, лея Лайла.
— Я и не говорю.
— О надежде и том, что ""время притупляет горе"" — тоже.
— И об этом я не говорю. Лишь расшифровала вам песню, которую пела на чужом вам языке.
Ох, приятель, как у тебя все запущенно.
Мы помолчали.
— Ниган Шор сообщал, что вы прибудете вместе с... господином Нором.
При упоминании Этиса голос тирианца звучал удивительно бесстрастно и спокойно. Никакого презрения или недовольства там не ощущалось, хотя история бывшего нигана и его преступления наверняка была на слуху.
— Я он знаю, когда он сюда прибудет, — пояснила я.
“Я не могу сказать, прибудет ли он сюда вообще. Просто надеюсь, что он вернется.