— Ай, хилая у вас девка на вениках! — безапелляционно парировала Идриль, — Я ей говорю, поддай парку, а она своё талдычит: «Не велено» — и всё. Дышит, как кляча загнанная, еле шевелится. Да покойник шибче руками машет, чем эта ваша… Э-эй, пришлось самой себя хлестать.
— Так нельзя же, возраст, здоровье…
— А ты мне про возраст тут не хнычь, я может ещё… о-го-го! Да с такой баней ещё годов двадцать протяну. Нэсси (Это она так ласково Насуаду называла), нам такую тоже надо! — решительно припечатала Идриль, и померещилось, что ещё секунда, и бабуля с таким же настроем потребует себе стакан самогона.
Все присутствующие за столом просто дар речи потеряли. Чего угодно ожидали, только не такой вот реакции."
"Я действительно проинструктировала Лалайт, чтобы она там не слишком усердствовала. Всё-таки в самом деле возраст, давление, сердце, да и вообще, как никак в первый раз такой стресс для организма. А оно вон что. Старушка оказалась любительницей острых ощущений, и баня на неё подействовала бодряще, не сказать оживляюще.
А это «поддай парку»?! Моментально освоила банный жаргон. Прелесть какая. Перед глазами в красках нарисовалась картина, как Идриль, растянувшись на полке, подгоняет взмыленную Лалайт и требует орудовать вениками «шибче».
— Ну вот что, девоньки, заканчивайте чаёвничать. — неожиданно продолжила наша пожилая богиня парилки, — И пошли к тебе в комнату. — она указала пальцем на племянницу.
— Зачем? — чуть не икнула Насуада.
— Ночь сегодня хорошая, правильная ночь-то.
— Чего будем?! — мы все хором переглянулись с одинаково-ошалелым выражением лиц.
А Идриль уже шаркала к дверям, на ходу не оборачиваясь добавляя:
— И печку там свою затопите.
35
Печь в бывшей моей, а нынче комнате Насуады к этому времени уже затопили. Так что, когда мы, недоумённо-заинтригованно переглядываясь вошли в спальню, там было уже тепло и уютно.
Идриль, окинув критическим взором обстановку, кряхтя перетащила банкетку поближе к новенькому отопительному прибору, стребовала себе плед и основательно угнездилась там, прислонившись спиной к тёплой стенке.
— У-у-ф-ф-ф! — блаженно прикрыв глаза, протянула она, — Ну молодец, девонька, ну спасибо, уважила старушку.
Это она кому? Мне? И вообще, это наша желчная Шапокляк сейчас произнесла?
Нэсси тайком сжала мою руку и, сделав многозначительное лицо, покачала головой. Мол, поздравляю, отныне ты тоже принята в малочисленные и весьма почётные ряды «любимых деточек».