Здесь нас уже ждали. Выстроившись в традиционный полукруг, жрецы стояли на берегу родника, в глубины которого вела деревянная лесенка. Ну как в глубины… Судя по его размерам, мы вряд ли вымокнем по пояс, когда ноги достигнут дна.
Лестница для надёжности крепилась к небольшому помосту, куда нас поставили, разули и забрали шубы. Зубы моментально начали постукивать.
— И как вот это всё делают «моржи»? Надо только правильно настроиться. — тоскливо бодрила себя я, — Или наши на крещение. А, кстати, любопытная аналогия.
Жрецы тем временем по очереди затянули короткие молитвы, обращаясь каждый к своему богу, а затем запели общий гимн и единым жестом указали, мол, всё — пора."
"Рассветное солнце серебрило снежинки, украшавшие землю, деревья вокруг, крыши домиков. Какой-то непуганый воробей, ну или какая другая местная птичка, приземлился рядом и деловито постучал клювом по дереву площадки. А у меня душа расставалась с телом, когда мы с Роном синхронно шагнули на первую ступень, и вода лизнула голые стопы.
Обожгло… Холодом? Непонятно… Необъяснимо, но от подошвы, пальцев вверх потекло тепло. У-ух, да не тепло — жар! А ногам так хорошо там — в воде. Ещё шаг, ниже, телу горячее, но вот же — спасительная прохлада. Мы с мужем вместе, держась за руки, медленно опускались в такой пугающий до этого момента родник. Теперь он манил обоих. Рубаха надулась пузырём и намокла до колен, бёдер… Огонь буквально подступил к горлу, и хотелось просто плюнуть на страхи и нырнуть в глубину.
— Где её только здесь взять? — отвлекая от собственных новых и весьма ярких ощущений, тихим голосом не сдавалась упрямая логика.
Мы с мужем посмотрели друг другу в глаза и шагнули с лестницы.
У-ух — вода сомкнулась над нашими головами. Ожидаемого дна не оказалось.
— Это невозможно. — прощаясь с жизнью, подумала я, в полный противовес мысли испытывая какое-то абсолютно невероятное блаженство. Ласковая могучая сила обтекала тело, пронизывала его, наполняла лёгкие…
— Лёгкие?! — к полному ошалению от происходящего добавилось понимание, что я дышу.
— Открой глаза, дитя. — послышался чуть насмешливый мужской голос.
Я послушно исполнила, что велено, и первое, что увидела — ослепительно сверкающий камень, который плавно покачивался на уровне головы, но не уплывал далеко, благодаря цепочке, удерживающей его на моей шее.
— Ше-ерл! — со слезой в голосе пропела я, — Шерлушка, миленький, ты воскрес.