— Ты уже в курсе? — горячо зашептала подруга, когда я прибежала в салон с первыми лучами солнца, и дверь парикмахерской за мной закрылась.
— Конечно. — так же возбуждённо ответила я, — Ещё вчера доложили. Думала ночь не доживу, пока до тебя доберусь. Ну, давай, рассказывай.
— Я надеялась, что тебе сообщат, и ты придёшь сегодня пораньше. Надо посовещаться. Уф-ф-ф… — собираясь с мыслями и усаживаясь на стул, медленно выдохнула та, — Не знаю, что и сказать. Чуть Кондратий не обнял, когда его увидела.
— Охранник доложил, что ты сама к нему пошла… — помогая подруге разговориться, немножко подтолкнула тему.
— Ну да. А куда деваться — сама же хотела…
— Так! Давай уже колись по-человечески, что произошло. А то тяну из тебя клещами каждое предложение — никаких нервов не хватает. Он тебе угрожал?
— В том-то и дело, что нет. — Лена подняла на меня растерянный взгляд, и стало понятно, что она и сама ещё не сумела толком разобраться и в событиях, и в своих чувствах.
— В общем, излагай всё по порядку.
Подруга пересказала суть их с Шоараном короткого, но совершенно удивительного разговора.
Получалось, что мужик-то, возможно, не такая уж и скотина, как представлялось на первый взгляд. И ехал он через всю страну по следу Малисат не потому, что имел претензии к своему, простите, беглому «имуществу», коей с некоторых пор Лена и являлась. А потому, что… Влюбился, чтоль? Ей-богу, такое кино нарочно не сочинишь.
Подруга и верила, и не верила этому мужчине.
— Он сказал, что завтра, то есть, уже сегодня до звона колокольчиков жрецов снова будет ждать меня у Храма. — закончила рассказ Лена. — Вот такая вот история.
— Пойдёшь?
— Не знаю.
— Ясно. Значит, пойдёшь. — уверенно «поставила диагноз» я, уже понимая, что во внутренней борьбе Лены и Малисат, победа останется за второй. — Если что, наши за тобой по-прежнему присматривают.
76"
"И что бы вы думали? Я ошиблась! Как показала практика, «диагност» из меня оказался ещё тот. Буквально, «от бога». Она ведь так никуда и не пошла. Отчаянная, смелая девчонка, преодолевшая такие трудности и горести, что шкура дыбом, тащившая на себе ответственность за более слабых спутниц — не решилась пойти на встречу с человеком, к которому её, хоть убейте меня, тянуло.
— Мне нечего ему сказать. — прозвучало главным аргументом против новой встречи.