– Не понравилась, сказали, в другой раз. – Я сделала вид, что расстроилась.
– Я бы тебя взял, – сказал он, – мне ты понравилась.
И сказал это он серьезно, без улыбочки, так что я сдержала ехидный ответ, что, слава богу, не он в студии все решает.
Симпатичная женщина средних лет выдала мне три парика и еще научила, куда вставлять накладки, чтобы нос казался шире, а щеки – пухлее. В общем, я провела время с пользой, и простились мы дружески. Толик куда-то испарился, чему я была только рада, не иначе, он хотел свидание назначить, а мне сейчас не до того.
"Карл VII, несчастный дофин Франции, сын безумного короля Карла VI, сам не ведал, имеет ли он права на престол. Никто в королевстве доподлинно не знал, сын ли он покойного короля или герцога Орлеанского, любовника его матери, Изабеллы Баварской, порочной и коварной женщины, которую за глаза называли вавилонской блудницей. Знала это только сама королева – но она хранила тайну. Она презирала своего бледного, болезненного, нерешительного сына и в письмах и документах именовала его «так называемый дофин».
Несчастный дофин сомневался в своих правах – и эти сомнения лишали его последних сил, делали этого человека, и без того робкого, еще слабее. Некрасивый, низкорослый, тощий, с обвислым носом и сонными оловянными глазами, он хотел, казалось, только одного – чтобы его оставили в покое. Он удалялся в самые дальние уголки Шинонского замка, чтобы побыть в тишине и одиночестве.
Но покой был ему недоступен.
Англичане наступали с запада, бургундцы – с востока, остатки королевства таяли на глазах. Истерзанная войной страна распадалась на множество частей, как лоскутное одеяло.
И тут комендант Вокулёра сообщил дофину, что послал к нему какую-то деревенскую девчонку – то ли святую, то ли ведьму, которая вбила себе в голову, что призвана спасти королевство и короновать его на царство.
Так кто же она – святая или ведьма? Дофин никак не мог решить этот вопрос, когда Жанна со своими молодыми спутниками уже входила в Шинонский замок по подвесному мосту.
В парадной зале люди толпились, как на рыночной площади. Рыцари в доспехах, придворные в узких, расшитых золотом камзолах, в башмаках с длинными загнутыми носами, дамы в жестких, как лубок, парчовых платьях и рогатых чепцах с вуалями.
В зале пахло пряными одуряющими духами, но еще сильнее – потом и перегаром.