Похлебай, бабка, горячего, говорит, раз сама не готовишь…
Осознав, что в кои-то веки она одна в квартире, Пульхерия Львовна приободрилась и устремилась на кухню, но была остановлена звонком в дверь.
Это хорошо, что она оказалась рядом, а то бы не услышала звонка. Правда, соседи строго-настрого запретили ей открывать дверь, кому угодно, но, кажется, сегодня должны принести пенсию… какого же числа… нет, не вспомнить.
И Пульхерия Львовна открыла дверь, не спросив, кто там, и не посмотрев в глазок. Да что там глазок, все равно в нем ничего не увидишь.
На пороге стоял молодой человек, очень просто одетый. Пахло от него неприятно – табаком и не слишком чистым телом.
– Здрасте! – сказал он и помахал перед Пульхерией Львовной каким-то бумажным квадратиком.
И не успела она ответить, как молодой человек тут же задал вопрос:
– Куликова Жанна Владимировна здесь проживает?
– А вы кто же будете? – спросила Пульхерия Львовна, строго взглянув на незваного гостя.
– Участковый я ваш! – гаркнул парень.
– Участковый? – протянула Пульхерия Львовна недоверчиво. – Не может быть…
Тут ей вспомнился наказ соседей никому не открывать, а она вот впустила какого-то бандита. Ишь выдумал – участковый! Как будто она не знает, что участковый у них – Степан Валерьянович. Приличный человек, вежливый, к ней расположен.
Пульхерия Львовна решила стоять насмерть и все отрицать. Это самая простая тактика.
– Нет здесь никакой Куликовой! – крикнула она, тем более что понятия не имела, кто это такая.
– Точно?
– Точно! – Пульхерия Львовна так расхрабрилась, что даже потеснила парня к выходу.
– Черт, а в домоуправлении говорят, что она тут прописана… Понимаете, у них труп… опознать некому. Она это или не она… никак не можем разобраться.
– Ничего не знаю! – твердо сказала Пульхерия Львовна и сама удивилась, что парень ушел.
Она тщательно заперла за ним дверь и накинула тяжеленный крюк, так что когда вечером соседи пришли с работы, эта неприятная женщина снова орала и грозилась сдать ее в психушку.
Когда я ехала на работу, меня осенила умная мысль. Замотав щеку шарфом, я едва кивнула охраннику на входе и, не заходя в офис, скользнула в туалет. Там я достала накладку и подсунула ее за щеку, а кожу разрисовала разными цветами.
Был там оттенок бордового, переходящего в буро-лиловый, по краям я пустила легкую желтизну.