Элементаль осторожно протянул острый палец и долтронулся до носа мужчины. Марат внимательно наблюдал за поведением торшера. Я тоже старалась сосредоточиться на процессе знакомства Цветочка с лекарем. Получалось плохо. Глаза раз за разом натыкались на сиранца.
- Ваше Величество разрешит мне познакомиться с Цветочком ближе?
- Что ты задумал?
- Мне бы мог пригодиться такой помощник. – Цветочек наклонил плафон на бок. – Быстро обучается и мало разговаривет. – Лирад подмигнул торшеру. Тот, кажется, засмущался.
- Я подумаю.
- Я обещаю с ним хорошо обращаться. – Пообещал Лирад. Торшер замахал плафоном.
- Верни его к ужину. – Вместо меня ответил Марат. – И пусть Чудовище за вами присмотрит.
Второй элементаль ожил и уже через секунду стоял рядом с собратом.
- Цветочку так будет спокойней. – Пояснил мужчина свое решение.
Лирад кивнул. Сказать ничего не успел. И врач, и его новые друзья, растворились в портале."
"- Прости, - Марат выдохнул и подошел так близко, что задрожали руки, - они мешали.
- Чему?
- Вот этому…
Теплые ладони осторожно обхватили лицо. Марат сделал глубокий вдох и осторожно каснулся моих губ. По телу пробежала волна возбуждения. Руки задрожали, в животе тугой пружиной скрутилось возбуждение.
- С самого утра об этом мечтал, - прошептал он, когда оторвался от моих губ, - и об этом.
Мужчина убрал в сторону прядь моих волос и осторожно прикаснулся губами к шее. Ноги стали ватными. Сильные руки перехватили талию, не давая свалиться на пол.
- Не время. – С трудом выдавила из себя.
- Почему? – Он продолжал усыпать мою шею поцелуями.
- Я еще должна встретиться с Каллебом.
- Генерал покинул замок час назад. Его вызвали на службу.
Врет Марат, или говорит правду, я не поняла. Только сквозь розовую вату поняла, что можно никуда не торопиться. Раствориться в моменте и ни о чем не думать.
Глава 55
Регина. Семь лет спустя
Я стояла на широком балконе и смотрела на спящий город. Хотелось сказать, что семь лет моей жизни в Амонне пролетели как один день.
Красивый тогда получился праздник. Слуги Богини пели молитвы, мамы мужей плакали, их отцы горделиво раздували ноздри, глядя на сыновей.