А еще кое-кто считает собак безмозглыми тварями! Отчего-то никому из стаи не взбрела на ум идея попробовать языком «просоленную» Капу! Муля, покрытая скользкой, вонючей жидкостью, тоже проявила находчивость. В мгновение ока, прытко и резво, забыв про величавость и возраст, Мульяна бросилась в коридор. По пути она интенсивно встряхивалась, разбрасывая веер мелких, масляных брызг. Я знала, куда спешит мопсиха, – Муля направляется в мою спальню, чтобы, взобравшись на кровать, вытереться об одеяло и подушки.
Продолжая издавать звуки, которым может позавидовать самая громкая сирена, Макс взлетел по занавескам и в ту же секунду, вцепившись когтями в тонкий материал, съехал, как на коньках, вниз. На карнизе весело затрепыхались похожие на лапшу ленты. Тело Макса шмякнулось на подоконник, где, как назло, стояла открытая кастрюлька с манной кашей. Очевидно, Юлечка, позавтракав, решила не убирать в холодильник горячую еду, поставила ее остудить, а потом ушла на работу, забыв прикрыть кастрюлю крышкой.
Очутившись в вязкой, белой субстанции, Макс на секунду притих.
– Солнышко, – простонала Ася, – золотце, пусенька, иди скорей к мамочке!
Макс вылетел из чугунины, взвыл, бросился на балкон, вспрыгнул на парапет…
– Стой, – в голос завопили мы с Залыгиной, кидаясь за ополоумевшим котом.
Но поздно! Растопырив лапы и надсадно стеная, Макс полетел вниз. Мы с Аськой обняли друг друга, закрыли глаза и задрожали, ожидая услышать короткий звук удара о землю.
Спустя минуту Аська зарыдала.
– Максик! Лампа, пойди сходи за ним!
– Не могу, – тихо сопротивлялась я.
– Иди, – настаивала Ася, – надо тело забрать.
– Но…
– Лампа! – в голос заплакала Аська. – Ну как ты не понимаешь! Мне его не поднять, умру на месте!
Сгорбившись, я побрела вниз, помедлила несколько мгновений у двери подъезда, потом, собрав все мужество в кулак, вышла наружу и… увидела совершенно пустой двор.
– Да, – всхлипнула Ася.
– Его тут нет.
– Ты меня обманываешь!
– Выгляни сама.
– Боюсь.
– Не будь дурой, – возмутилась я.
Через пятнадцать минут мы с Аськой, прочесав весь двор, тупо уставились друг на друга.
– Он же падал, – прошептала Залыгина, – я сама видела!
– Точно, – кивнула я, – подтверждаю.