Телефон разрывался только от рабочей почты, словно все забыли, что я нахожусь в отпуске до понедельника, то есть четыре дня лени вместе с сегодняшним. Правда, лениться не выходило. Потому что каждый раз мысли и внимание возвращались в двери, которая так и не открылась даже спустя два часа."
"Собрала себя в кучку и приступила к уборке квартиры. Сбросала в мусорные мешки старый хлам из шкафов, который давно планировала выбросить, так как до сих пор не похудела для его носки, и приступила к отмыванию плиты, с особой тщательностью натирая варочную панель.
Красивая, конечно, штука. Ровненькая, глянцевая, черненькая, но стоило оставить на ней пятнышко всего на четыре дня, как оттереть его показалось нереальным. Но почти полчаса мучений, кряхтений и отборного мата помогли мне справиться и с ним.
С гордостью, даже немного запыхавшись, в миллионный раз взглянула на входную дверь. Полковнику никто… И не пишет, и не идет. Забыли все про меня. Дрыхнут там, красиво так…
Уперев руки в бока, решила заняться протиранием гардин в студии.
Еще немного пыль наберет массу, оживет и нападет на меня сверху.
Придвинув к окну кресло, поставила на него табуретку. Прихватила влажную тряпку и полезла на шатающуюся конструкция с уверенностью в том, что в честь моего отпуска отключили гравитацию. О том, что я могу свалиться на пол и что-нибудь себе сломать, вывернуть или покалечить, я даже не думала.
С одной стороной справилась безупречно, шаолиньский монах во мне полон гордости, но вот с другой стороной возникли трудности. Из-за того, что кресло поставлено не строго по центру гардины, до другого края приходилось тянуться и трястись вместе с неустойчивой конструкцией. Еще миллиметр влево и я полечу ласточкой, которая не научилась летать.
– Замри!
Бодрый голос Андрея раздался совсем рядом. Я, конечно, замерла, но перед этим основательно вздрогнула.
– Лови! – крикнула сдавлено и потеряла единственную точку опоры.
Пол неминуемо приближался прямо к моему лицу. Контакт был бы тесным, если бы меня вовремя не подхватили сильные руки.
– Поймал, – прохрипел над головой мужской голос.
– М-молодец, – кашлянув, прочистила горло. Снова начался этот бешеный танец глаз, которые не знают, куда им смотреть.