Я даже и не подозревала, что умею так высоко задирать ноги.
На моем бедре, мирно и будто так и надо лежала ладонь Лаврушки.
Бесстыдник!
Моё одеяло и плед Андрея общими усилиями были скомканы в ногах. Радовало, что сосед хотя бы в трусах.
Но не очень радовало, что мы спим в обнимку так, словно делали это несколько лет подряд. Моя голова покоится на его плече, в то время как сам Андрей обнимает меня за талию, забравшись пальцами под топ.
– Андрюха, ё-моё! – папа шепнул значительно громче.
– М? – отозвался Андрей, резко подняв голову.
– Дай мне ключи от своей машины. Я пока снасти загружу.
– Сейчас, – просипел Андрей заспанным голосом и снова уронил голову на подушку.
– Жду, – бросил напоследок папа и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
В ту же секунду дернула ногой, желая скинуть ее с Лаврова и установить между нами относительно приличную дистанцию. Но рука, которая аккуратно лежала на моем бедре, неожиданно крепко удержала мой импульс.
– Отпусти! – шикнула на него и ткнула ногтями под ребра.
Пресс под бедром напрягся, а широкая грудь беззвучно затряслась.
– И что ты ржешь? – вопросила я, пытаясь выбраться из цепких лап.
– Ржу над тем, какая у меня под боком переменчивая обезьянка, – пояснил Андрей, но выпускать меня из объятий не спешил.
– Обезьянка?! Это я-то обезьянка?!
– Переменчивая. Сначала сама меня под себя подмяла руками-ногами, а теперь требует, чтобы я ее отпустил. Очень переменчивая обезьянка.
– Так, павлин, – снова дернулась. – Дай мне добраться до очков и я зажарю тебя как муравья под лупой одним своим злым взглядом.
– Хочешь меня зажарить? – щетина коснулась моего лба и сонный голос лениво пробормотал. – Проказница.
– Кому я всё это говорю? – безнадежно выдохнула и прикрыла на мгновение глаза.
– Андрюха, блин! – ворвался в комнату папа, заставив нас синхронно вздрогнуть. – Я же жду!
– Иду, – бодро отозвался Лавров.
Дверь за папой вновь закрылась, а сам Андрей, не теряя, времени решил перебраться к свободе через… меня.
– Неси свою сонную морду подальше, пока я ее не расцарапала, – произнесла строго и для большей угрозы продемонстрировала ноготочки.
– Если ты начнешь меня царапать, то мне не останется ничего другого, кроме как опустить руки и не вступать с тобой в войну.
– В смысле? – нахмурилась, и в тот же момент Андрей обрушился на меня всем весом, просто расслабив руки, на которые опирался.