Ласточ...ка

«Гусеницей» у них назывались булочки, упакованные в полиэтилен по пять штук.

Тетя Наташа расставила руки, как крылья самолета, и с протяжным и громким «у-у-у» полетела через весь зал в хлебный отдел. Вета готова была со стыда провалиться – на тетю Наташу смотрела вся очередь. Самое ужасное, что и назад, в очередь, тетя Наташа «прилетела» и даже изобразила посадку. Булки торчали из декольте. Вета смотрела на тетку с булками за пазухой и молчала.

– Багажное отделение, – объяснила тетя Наташа, вытаскивая из блузки «гусеницу».

С тех пор Вете и в голову не приходило послать за чем-нибудь тетю Наташу.

Тетя Наташа решила отвести Вету в театр. Настоящий, взрослый. Билеты нужно было доставать, и тетя Наташа достала. Точнее, не она, а ее подруга Лида, у которой был сын Кирюша – Ветин ровесник. В театре показывали оперу «Снегурочка». Вета расстроилась – она не понимала, что поют артисты. Совсем не так, как в книжке. Но сидела смирно. Тетя Наташа обещала повести их в антракте в буфет – за бутербродами и пирожным со смешным названием «картошка».

Тетя Лида шипела на Кирюшу. Тот захотел в туалет, и тетя Лида шептала ему на ухо: «Я тебе говорила, сходи? Я тебя предупреждала, что нельзя будет выходить? Я тебя спрашивала? Сиди теперь. Терпи».

Кирюша глотал слезы и терпел. Но недолго. Он сказал, что уже чуть-чуть описался, и тетя Лида выволокла его из зала. В антракте им купили пирожные и две шоколадки. Тетя Лида и тетя Наташа пили напиток с газиками, который, как и красный сок со странным запахом, нельзя давать детям.

Прозвенел звонок. Пора было идти в зал. Кирюша насупился и хлюпал носом.

– Мама, я хочу шоколадку, – просил он.

– Я сказала: потом. Сейчас нельзя. Весь измажешься. – Тетя Лида старалась говорить тихо, но у нее не получалось.

– Я хочу шоколадку, – ныл Кирюша.

– Да дай ты ему. Успеем, – сказала тетя Наташа.

– Нет, я сказала: после спектакля.

– Хочу шоколадку, – снова затянул Кирюша.

Тетя Лида дернула Кирюшу за рукав и затащила в закуток.

За бархатный занавес в ложе. Она развернула шоколадку и вдавила ее в лицо Кирюши.

– Жри, жри, – приговаривала тетя Лида, впихивая шоколад в рот сына. – Хотел? Жри.

Кирюша от испуга сжал зубы и уворачивался. Он вырывался, но тетя Лида крепко держала его за руку. Конец спектакля они так и не увидели.

– Женщины, что вы тут устроили? – За занавеску заглянула билетерша. – Тут театр, а не детский сад. Выходите. Быстро. Или позову администратора.