– Да как тебе сказать…
– Все, закрыли тему! – выставил перед собой руку Шурик и отпил кофе. – В общем, треть трафика от этих окон нам с тобой на двоих, что скажешь?
– Скажу: почему только треть?
– Потому что делиться надо. Иначе запросто куском пирога подавиться можно. Так ты согласен?
Я опустил бумажный пакетик в чашку с кипятком, подержал, вытащил, снова опустил.
– Излагай, – разрешил после недолгих раздумий.
Слишком уж заразительной оказалась уверенность приятеля в том, что перехватить контроль над окнами не составит особого труда.
Шурик с явственным облегчением перевел дух, кинул скомканную салфетку на пустое блюдо и сказал:
– В восемь в «Цапле» встретимся с представителем второго пайщика. Он введет в курс дела. Есть определенные технические сложности, но все решаемо.
– Какой ты загадочный, однако.
– В восемь.
– Буду, – сдался я.
Зря, наверное. Впрочем, отказаться никогда не поздно.
Шурик снял с вешалки короткую куртку с меховым подбоем и вздохнул.
– На службу пора.
– Перетрудился, бедный, – усмехнулся я и в несколько глотков влил в себя остывший чай.
Дрянь! Ненавижу бумажный привкус. Никто не чувствует, а меня просто выворачивает, хоть не пей вовсе.
– Все, до вечера! – начал подниматься Ермолов, но я его остановил.
– Погоди! Запиши мой новый номер.
– Ты их каждую неделю меняешь, что ли? – фыркнул Шурик.
– Конспирация!
Ермолов записал номер и отошел к барной стойке расплатиться за пиццу, а потом двинул на улицу.
Я накинул куртку, поправил жезл «свинцовых ос», чтобы он не топорщил полу, и вышел на крыльцо вслед за приятелем. Встал там на верхней ступеньке, достал из кармана шапочку, привычно огляделся по сторонам и вдруг отметил тронувшуюся с места «Ниву».
Так двигатель и прогревали все это время? Странно.
Но если это слежка, то имело бы смысл подождать, пока Ермолов отъедет.
Я рванул полу куртки и крикнул:
– Саня, падай!
Выходцы из Патруля исполняют такие приказы на уровне рефлексов. Всем в подкорку въелось, что промедление смерти подобно. Шагавший к своему «форду» Шурик как подкошенный рухнул в раскисший на солнце снег, вжался в него, распластался за бетонным бордюром. И сразу из проезжавшей мимо «Нивы» ударил автомат.