На пропускном пункте нас сразу отправили просвечиваться на каких-то сложных аппаратах; мне таких видеть еще не доводилось. Патрульным поблажек тоже не сделали, их проверяли с ничуть не меньшей тщательностью. Еще и таблетки по итогам сканирования выдали.
После того как сдали оружие, нас с Яной отвели в гостевой блок, а Напалма отправили прямиком в санчасть. Из-за перенапряжения пироманта то бросало в жар, то бил озноб. С униками всегда так, очень уж у них нестабильный дар.
Приехали мы как раз к ужину, поэтому вдоволь напились горячего чая и только после этого пошли заселяться.
Утром едва встал. Мало того что не выспался из-за кошмаров, так еще, примерно с шести часов выворачивало наизнанку. Сначала рвало непереваренными остатками ужина, потом желудочным соком, затем просто сводило судорогами ребра. А стоило только выпить глоток воды, и все шло по новой.
В конце концов я не выдержал и попросил дежурного по гостевому блоку отвести в санчасть. Там хмурый доктор даже слушать ничего не стал и сразу выдал набор из полудюжины таблеток.
– Это чего это? – спросил я.
– Под вчерашнюю бурю попал? Вот и пей. Стандартный набор.
– А индивидуальные особенности организма?
– Индивидуальные особенности? – вздохнул доктор. – У тебя три ноги или дополнительный глаз во лбу? Вот это индивидуальные особенности! А типовое поражение магическим излучением лечится типовым набором медикаментозных препаратов.
Я послушал врача, выпил таблетки и отправился на поиски Напалма и Веры. Их поместили в одну палату, не иначе свою роль сыграли удостоверения отдела контрразведки.
Вера лежала в постели с загипсованной ногой и читала; Напалму как раз ставили капельницу. Лицо пироманта было заметно отекшим и откровенно недовольным.
"– Привет! – поздоровался я с порога. – Как он, жить будет?
– Привет, Лед! – отозвалась Вера. – Дустом еще не пробовали, а так – ничего не берет.
Напалм открыл глаза и поморщился.
– Нормально со мной все! Я бы всех послал, но тогда справку не дадут. А какая страховка без справки? Без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек!
– Какой ты меркантильный, однако.
– Я – хозяйственный! Как кот Матроскин.
Я уселся на стул у окна и тяжело вздохнул.