Шатун: Шаг в неизвестность. Казачий князь

Помня, как стреляет её благоверный, девушка стремилась к такому же результату.

– Вот когда все дырки можно будет гривенником накрыть, тогда да, добрая стрельба будет, – проворчала она, забирая у него мишень.

– Это, девонька, надо тыщи патронов сжечь, – понимающе усмехнулся казак, давший ей совет при стрельбе из винтовки. – Так у нас только муж твой стрелять умеет. Казаки пострелять не дураки, но до него любому из нас далече будет.

– Он умеет, и я научусь, – ответила Катерина, упрямо насупившись.

– Ну, дай-то бог, – кивнул казак, пряча усмешку в усы.

– Думаешь, не получится? – тут же взвилась девчонка.

– Отчего ж. Ты только не забывай, девонька, что княже много лет так стрелять учился, а ты тот револьверт едва в руки взяла. Тут терпение надобно, – наставительно пояснил ветеран.

– Катерина, почему ты терпишь такой тон по отношению к себе? – вдруг спросил полковник, перейдя на французский язык.

– А потому, папенька, что эти казаки не просто так тут находятся. Это наша с тобой охрана, и Руслан просил относиться к ним почтительно.

Хотя бы из уважения к их возрасту и шрамам, – отозвалась девушка, перейдя на тот же язык. – И если потребуется, они не задумываясь рискнут ради нас своими жизнями.

– С чего ты взяла? – охнул полковник, от удивления снова заговорив по-русски."

"– А с того, что они в том Руслану слово дали, – пояснила Катерина, всё так же по-французски.

Не найдя, что ответить, полковник пожал плечами и, прихватив мишени, отправился их вешать. Дождавшись, когда он вернётся обратно, Катерина снова взялась за оружие.

Отстреляв все патроны, девушка почувствовала, что устала, и, подхватив винтовку, позвала:

– Папенька, идёмте чай пить. Хватит на сегодня.

– И правда пора, – закивал полковник, с кряхтением потирая натруженные плечи.

– И вы, казаки, на кухню ступайте. Я велю кухарке вам чаю подать и к чаю чего, – повернулась Катерина к охране.

– Благодарствуй, девонька, – коротко поклонились казаки, подхватывая свои винтовки.

Глядя, как ловко и привычно они обращаются с оружием, Павел Лукич только одобрительно хмыкнул, понимая, что подобные бойцы, каждый, стоят десятка его солдат, с которыми он когда-то воевал в одном строю.

Вся четвёрка прошла в дом, и Катерина, не позволив Мишке забрать оружие, лично отнесла его в оружейную, собираясь после чая почистить. Павел Лукич, услышав это, одобрительно усмехнулся и, вздохнув, последовал за дочерью. Убрав оружие и отмыв руки от пороховой гари, они встретились в столовой, где слуги уже накрыли стол.