Они Катерину в Али-хазрат-юрт повезли.
– Оно понятно. Тут другой дороги нет, – кивнул следопыт. – Что делать станем, княже?
– Отправь одного бойца в имение. Пусть сюда оба миномёта привезут, – задумчиво приказал Руслан, автоматически назвав орудия их настоящим названием. – И прижгите этому болвану раны, чтобы раньше времени кровью не истёк.
– Прости, княже, чего привезти должны? – удивлённо переспросил Роман.
– Мортиры наши. И пусть со склада заберут все припасы к ним. Не отдадут жену, я этот аул с землёй сровняю, – зловеще пообещал Шатун.
Кивнув, пластун тут же принялся раздавать указания. Пленному оторвали рукав и, поплотнее скрутив его, воткнули ему же в рот. Дальше один из бойцов аккуратно выдернул из гильзы пулю и, высыпав порох на обрубок пальца, поджёг его. Пленный взвыл и задёргался, но казаки крепко прижали его к земле. Такой способ прижигать раны использовался ещё во времена Ивана Грозного. Так что, глядя на эту экзекуцию, Руслан только презрительно усмехнулся.
Казаки, прижигая друг другу таким способом раны, всегда ценили, если раненый переносил процедуру без единого звука. Это считалось проявлением настоящей силы и доблести. Единственное, что дозволялось, так это кусок сыромятной кожи в зубах. Чтобы сами зубы не испортить или язык не прикусить. Закончив с прижиганием, казаки снова связали мужика и, перекинув через седло, приготовились ехать дальше. Убедившись, что все его указания выполнены, Руслан одобрительно кивнул и первым тронулся дальше.
К выходу в памятную долину они добрались через двое суток. Догонять турок по узкой тропе было не самым мудрым действием. Один неудачный выстрел, и лошадь, на которой сидит Катерина, может, испугавшись, сорваться в пропасть. Обогнать же похитителей не было никакой возможности. Так что теперь всё будет зависеть от умения Руслана правильно расставлять акценты и его зловещей славы.
Отправленный за миномётами казак вернулся с пятью миномётчиками и цугом из шести першеронов.
– Так меня первым Кузьма встретил, – развёл казак руками. – Как завидел, что у меня конь весь в мыле, так кнутом своим едва башку не снёс.