Так что остается только пищать и надеяться, что родичи вдогон кинутся.
– И многих вы так увозили, в ковре?
– Не поверите. Пока ни одной.
– Надеюсь, ковры перед похищением хоть чистят, – подумав, вздохнула Катерина. – А то там же от пыли задохнуться можно.
– Браво, сударыня, – тихо рассмеялся Шатун. – Вашему самообладанию и находчивости можно позавидовать.
Они добрались до столов, и Руслан, приметив кувшин с каким-то соком, принялся искать чистые бокалы. Ухватив пробегавшего мимо слугу, он озадачил его и развернулся к спутнице, когда за спиной раздался пьяный голос:
– Сударыня, вы обещали мне тур вальса!
Сделав шаг в сторону и одновременно развернувшись, Шатун увидел перед собой полицейского подпоручика и, заметив скривившееся личико девушки, понял, кто перед ним.
– Боюсь, вы обознались, подпоручик. Катерина Павловна ангажирована на этот вечер и ничего не могла вам обещать, – вежливо произнес он, глядя на это пьяное существо, как солдат на вошь. Подпоручик и вправду был крепко навеселе и уже, похоже, плохо понимал, где находится и кого перед собой видит.
– Ангажирована? Это тобой, что ли, рожа меченая? – вызверился полицейский."
"– Вам лучше извиниться и покинуть зал, подпоручик. В противном случае вы будете сильно сожалеть о том, что произнесли то, что произнесли, – холодно произнес Шатун, выпрямляясь во весь рост и нависая над ним, словно ангел мщения.
– Ты мне еще грозить станешь?! – взвыл подпоручик. – Цацки нацепил и думаешь, кто-то тут поверит, что ты их честно заслужил? – вдруг спросил он и, протянув руку, попытался ухватить в горсть кресты на груди Руслана.
Одним движением перехватив его руку, Руслан сделал шаг назад, одновременно выворачивая схваченную конечность вниз и наружу. Промахнувшийся мимо цели подпоручик взвыл от боли в вывернутой неестественным образом руке и, повинуясь заданной траектории, кувыркнулся через плечо, с размаху грохнувшись на пол.