Родив дитя, она скрывала его, сколько могла, а когда Каэлле стало про него известно, Марисса пожертвовала собой, устроив пожар, а свою доверенную служанку отправила из башни вместе с сыном. Надо постараться донести до Натана, будто королевская семья подозревает, что тогда Роберт Винтерстил, проникшись нежными чувствами к отвергнутой королеве, вырастил ее ребенка.
Разумеется, на совещании обсудят, где находится дневник, и придут к мнению, что его необходимо уничтожить. Эдгару предстоит выкрасть этот документ из старого дома Вайнката, где тот его хранил, не смея обнародовать.
После смерти короля его жена, королева Каэлла, правила так жестко, что Вайнкат решил приберечь дневник до более подходящего времени. Но не успел, на смертном одре он поведал Одноглазому рыцарю, где хранится признание Мариссы. Дневник искали и раньше, в интересах королевской семьи, чтобы все считали его легендой.
"По нашему общему мнению, на такое Натан может клюнуть. На совещании не мешкая договорятся, что забирать дневник Эдгар отправится сегодня ночью. Все организовано в кратчайшие сроки, чтобы не оставить врагу времени на разработку собственного плана. А если у него и возникнут сомнения, то соблазн слишком велик и должен толкнуть его на риск.
Однако все согласились, что нужна подстраховка кроме сил Тайной канцелярии и королевской магической защиты.
— Если я ничего не путаю, Алисия Уэзерфлоу — талантливый артефактор. Не так ли, Амелия?
— Не тебе в этом сомневаться. Да, талантливый и сильный, — подтвердила я. — Ты хочешь, чтобы она сделала что-то для тебя?
— Возможно, но это уже наше дело с Алисией. А ты, как и обещала, отправляешься в покои ждать цветов. За свои слова придется нести ответственность, этому тоже учит лорд Бранхерст.
Услышав это, Эдгар вскинулся, но король уже запихнул меня в портал, и через минуту я осталась в своей комнате в полном одиночестве.
Глава 44
В этот раз Эдуард подстраховался. Даже если и захочу вмешаться, то попросту не смогу: я не знаю, где их искать. Дом Вайнката не являлся городской достопримечательностью. В столице я ориентировалась хорошо, но вовсе не все опустевшие особняки были мне знакомы. Все, что мне оставалось, это сидеть и ждать.