– Кстати, как там наш спор? Представь себе, я не забыла!
– Мил, я проиграла…
POV. Ян Коршунов
Она обрезала мои волосы. Волосы, которые я отращивал с семнадцати лет. Волосы, которые в некотором роде символизировали мою броню, защиту, то, что отличало меня от других людей. И то, что так дико бесило отца.
Сегодня днем я навестил его в больнице. Мы даже немного поговорили. Не знаю почему, но после этого визита мне стало легче, на душе словно наступила оттепель. Колючий иней подтаял. Поразился, что, даже лежа на больничной койке, отец излучал поразительную уверенность и непоколебимую мужскую силу.
А сейчас сидел посреди подсобки, задыхаясь от дыма. Глаза слезились от едкого запаха – после её ухода курил одну за другой. Еще минута, и я бы признался. Признался во всем.
То, как она нежно перебирала пальцами мои волосы, заставило лишиться дара речи. Зажмурился, поражаясь её влиянию на мою душу и тело. Иногда достаточно одного человека, чтобы оттаяло там, где всегда был арктический холод. Достаточно одной решительной девушки в сарафане цвета невинности, чтобы бесстрашный гордый коршун превратился в безвольную домашнюю птицу.
А потом она достала ножницы, и вместе с волосами обрезала целый этап моей жизни.
Дверь громко хлопнула, и я лениво поднял глаза. Ждал Демида, он обещал заехать повидаться – они с Милой сегодня утром вернулись с отдыха. Непроизвольно нахмурился – на пороге находился не мой друг, а какой-то посторонний нескладный долговязый парень.
– Тебе чего? – спросил, равнодушно прикуривая очередную сигарету.
– Урод! Мерзкий урод! Ты пожалеешь, что так обошёлся с моей сестрой!
Кровь забурлила в венах.
– Ян, я пыталась его остановить, но он… – растерянная Леська заглянула в подсобку, вызывая в теле новый приступ раздражения.
– Иди, я сам разберусь! – проорал, стремительно поднимаясь со своего места. – Парниша, ты что-то попутал? – остановился в паре метров от незваного гостя, уперев кулак левой руки в бок.