Но Владимир Олегович не смог сломать Анну, наверное, к ней не применяли особые методы допроса, боялись потерять женщину, ограничивались психологическим давлением. Поверь, его подчас не выносят и крепкие мужики, а Королькова выстояла. Панин не мог признать, что подследственная оказалась морально сильнее его, и отправил Королькову в психушку. Кстати, знаешь, какую деталь выяснил Лев? Игорь не совершал самоубийства, он умер от сердечного приступа после ареста. Следователь ничего не сказал Анне о кончине мужа, держал ее в напряжении, постоянно говорил на допросах:
– Глупо молчать! Игорь давно раскололся.
Но Королькова не поддалась на провокацию, и тогда Владимир Олегович приказал графологу написать послание почерком Гарика и показал бумагу Анне. Очередной психологический трюк! Но и он не сработал! У Корольковой оказались не стальные, а прямо-таки титановые нервы! Помнишь легенду о трех мартышках? Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не скажу?.. Алла ни на секунду не забывала о роли сумасшедшей женщины, не желавшей ни с кем общаться.
– Мне эпизод с письмом сразу показался странным, – пробормотала я, – инфантильный Игорь порхал по жизни мотыльком, но избалованный юноша, похоже, был неплохим человеком, он любил Анечку, ждал ребенка. Полагаю, у него был менталитет тринадцатилетнего подростка! Такая личность не полезет в петлю. И неужели в следственном изоляторе КГБ была настолько плохая охрана, что не могла пресечь попытку суицида? Но письмо, написанное рукой Гарика, существовало, и я отмела в сторону сомнения.
Дегтярев крякнул.
– Графолог постарался! До встречи с Паниным дело у Игоря не дошло. Сын Афанасии умер в машине, которая везла его в СИЗО. Владимир Олегович скрыл это от Ани, долго врал, что Гарик сдал жену, но потом понял, что та не ведется на ложь, и предъявил письмо. Ну да я об этом уже говорил!
– Поняла, – протянула я.
– Нет, – ответил полковник, – впервые встретилась с «сыночком» в больнице.
– Анна не удивилась, что он набивается к ней в родственники? Не побоялась отправиться неизвестно с кем?
Дегтярев встал.
– А что ей оставалось делать? Дома сидит Марина, которая жаждет избавиться от матери. Одна попытка доченьке не удалась, но она непременно предпримет вторую.