— Сама значит сбежала, а меня на растерзание толпе оставила? — раздается ворчание позади меня и на талию ложатся чужие руки.
Хотя какие они чужие? Свои, родные. Те, к которым я привыкла, и которые защищают от невзгод.
— Что-то я притомилась, — честно признаюсь и приваливаюсь к широкому плечу, — слишком неугомонный ведущий. У меня уже голова кругом. А гостям нравится…
— Предлагаю по-тихому сбежать. Уверен, никто даже не заметит нашего отсутствия.
— Заметят. Молодожены как никак.
Да. Я снова в белом платье. Снова гости и кольцо на безымянном пальце.
История повторяется, с одной лишь разницей. В этот раз ВСЕ по-другому.
Платье – простое и элегантное, без оборок, подъюбников и прочей ерунды. Кольца – без насечек. Гости – не те, которых пригнали родители, чтобы похвастаться свадьбой детей, а наши, которых мы сами позвали, наплевав на недовольство родственников. Место – уютный маленький ресторанчик, а не огромный холодный банкет-холл.
Но самая большая разница не в этих мелочах, а во взгляде человека, стоящего рядом со мной. Его глаза, как и прежде светлые, словно арктический лед, но холода в них больше нет.
Мы победили холод. Это было долго и непросто, пришлось пройти сквозь пустыню его равнодушия, и бурный поток моего недоверия. Но справились.
Смолин не обманул. Тогда, полтора года назад, сидя передо мной на корточках на моей маленькой кухне он поклялся, что больше не обидит, не предаст, исправит все, что успел сломать в наш первый заход.
Он как волк. Лапу себе готов отгрызть, если попадет в капкан, но если принял, то будет рядом до конца.
Я ни разу не пожалела о том, что дала нам второй шанс.
Но в какой-то момент я устала об этом думать, и просто решила: будь что будет. Если он – тот, кто мне нужен, значит, у нас все получится. А если подведет – значит наши пути просто разойдутся.
Он не подвел.
Сказал, что все решу и все исправлю – и все решил. И исправил.
Не сразу, не с нахрапа, не грудью на амбразуру. А спокойно и размеренно. По Смолински.