Неспешно ползу до своей машины, которая, как назло, на другом конце парковки. Приходится маневрировать между рядами авто, потому что где-то кучи снега, а где-то наоборот выскоблено до самого льда.
Главное не упасть. Падать мне никак нельзя.
Во время пути живот еще пару раз прихватывает, все сильнее разгоняя панику. Я уже просто дышу, как загнанная лошадь, забыв обо всех советах маточно-дыхательных сенсеев. Просто дойти до машины, довезти себя в целости и сохранности до клиники, здесь совсем недалеко.
К сожалению, медитация не работает, и когда я оказываюсь возле своего автомобиля пальцы трясутся так, что ключи падают в снег к моим ногам.
А я нагнуться не могу, потому что спину сводит! Так и стою, оперевшись на капот, а из глаз слезы сами катятся.
Да как так-то!
Надо просто нагнуться и подцепить за блестящее колечко…
Только сделать я этого не успеваю. Мужская рука сгребает ключи в кулак.
— В клинику? — в голубых глазах черти рвут и мечут, а у меня нет сил протестовать и отстаивать свою независимость, поэтому просто сиплю в ответ:
— Да.
— В мою клинику, — произношу на всякий случай, когда мы уже покидаем территорию парковки, — к моему врачу!
Смолин только режет острым взглядом через зеркало заднего вида, но ничего не говорит. И на том спасибо. Потому что сейчас последнее, что мне нужно – это разборки с бывшим мужем.
Откинувшись на спинку заднего сиденья, пытаюсь сесть поудобнее, чтобы ничего не давило на живот.
Я пытаюсь успокоиться и убедить себя в том, что теперь все будет хорошо. Смолин хоть и обломок вечной мерзлоты, но водитель хороший. И он всегда отстаивает то, что считает своим. Ребенок его, поэтому он в лепешку расшибется, чтобы доставить нас в целости и сохранности.
Почему-то я ни капли в нем не сомневаюсь, и не смотря на злость, на то, что в последнее время Кир меня так сильно вымораживает, я рада, что рядом оказался именно он.
— Что ты делал на парковке? — спрашиваю для того, чтобы отвлечься. Когда говоришь, проще выдавить из головы панику.
— За тобой шел. Ты мне не понравилась.
— Спасибо, — выплескиваю сарказм, пряча за ним сдавленный вход после очередного спазма.
— Я имел в виду, что ты выглядела нездорово бледной, — снова острый взгляд.
— Пять за внимательность.