— Сейчас вообще подпрапорщиком станешь.
— А я тоже корнет, — влез Рифкат.
— Хочу подпоручика….
* * *— Двести девяносто пять, — отсчитал я вслух, и снова согнул руки в локтях, что бы тут же разогнуть. — Двести девяносто шесть.
Бойцы дружно повторяли отжимания.
— Двести девяносто семь, — ковёр гостиной приблизился к лицу.
— Двести девяносто восемь, — ковёр отдалился.
Почему я тоже отжимаюсь? Так старая поговорка гласит — вся дурь у солдат от безделья. Вот и у нас, половина группы нервничает, а другая половина ерундой страдает.
А как быстро исправить ситуацию и настроиться на рабочий лад? Ответ очевиден, но забора и лопат у нас нет, так что обойдёмся отжиманиями.
— Двести девяносто девять и….
— Триста, — прошептал Фея, — не могу уже, ща рухну.
— … и двести девяносто пять, — закончил я.
— нет… как? — вырвалось у Хирша, но он продолжил отжиматься, как и все остальные.
— Двести девяносто два.
— Это не справедливо, — прохныкал Хирш.
— Двести девяносто.
— А….
— Да заткнись ты, — прошипел Гусар и пнул Фею ногой.
— Двести восемьдесят.
— Это ты сейчас виноват, — выпалил в ответ Хирш.
— Двести семьдесят.
— Ой ты получишь….
— Двести пятьдесят.
— Оба замолчите, — шикнул на них Гвоздь, — раз болтаете, значит, силы есть.
Ещё сотню отжиманий мы проделали в молчании. Только я отсчитывал.
— Всё, триста, — скомандовал я и поднялся на ноги.
— Наконец-то, — выпалил Фея, упал на пол и посмотрел на Гусара. — Я выдохся.
— Сейчас дам тебе волшебный пендель….
— А теперь приседания, — не дал я Мише исполнить угрозу.
* * *После приседов пошли упражнения на пресс.
Моё тело держало нагрузку отлично. Сказывались регулярные упражнения на Гусь-Налимске. Ребятам же было не так легко.
Под конец почти все раскраснелись. Только Гвоздь с Гаделом сохраняли прежнюю бодрость. И то, не так чтобы хорошо: под конец они всё же начали уставать.
— Теперь, правда, всё? — жалобно протянул Хирш, развалившись на полу и не делая попыток встать.
— На сегодня да, — я оглядел ещё несколько «морских звёзд» и обрисовал дальнейшую программу: — завтра повторим, но начнём с пробежки на пятнадцать километров.
— Фух, — Хирш заметно расслабился. — Пятнадцать легко, это норматив.
— Спасибо, что напомнил, — хмыкнул я, — тридцать километров.
От подзатыльника Миши Фея страдал уже молча.
* * *Стоит ли говорить, что со всеми упражнениями мы опоздали к восьми вечера? Думаю, нет. Когда мы вышли из комнат, стрелки на часах показывали двадцать два часа.