Большинство аристократов смотрели на нас с удивлением или безразличием. Нас не обьявили, не представили, и нас практически никто в зале не знал. Идеальный способ указать, что мы здесь лишние.
Да пофиг. Ничего у Вяземского не выйдет. Ни торговли, ни оскорбления. Как-то слабо он козни строит. Неужели он думал, что я вспыхну и убегу отсюда? Я б этого не сделал, даже, если бы плана Разумовского не было. Хотя, без плана я б сюда и не поехал.
— А вдруг? — не сдавался Серёга, — мы в одной лодке.
— Жалеешь, что поехал? — спросил Гадел.
— Нет, — Бобёр аж вздрогнул, — просто опасаюсь.
— Ростислав Драгомирович! — повернулся к нам посетитель бара, и разговор бойцов мгновенно утих.
— Клим Евгеньевич, — кивнул я.
Разумовский младший пожал руки всем нам и, вальяжно облокотившись о барную стойку, протянул с лукавой улыбочкой, на лице:
— Наконец-то Вы почтили нас своим присутствием.
— Неужели это твой человек на ресепшене? — хмыкнул я, присаживаясь рядом с ним.
— Вот, чего ты такой умный, а? — наигранно надулся Клим, — не подколоть тебя.
— Да ты своим поведением выдал, — я хлопнул его по плечу, — зачем этот цирк устраивать было?
— Так Вяземский просил, — пожал плечами Клим, — а я приказал исполнять с особым рвением, чтобы не вызывать подозрений. — Он развернулся ко мне и доверительно сообщил: — Аркадий Всеволодович ведёт себя, как хозяин, зачем расстраивать человека?
— И почему бы не подшутить над другом, да?
— Ой, да какие шутки? — изумился Клим, и тут же слегка поник под моим взглядом, — ну, хочешь, я вас выпивкой угощу?
Не дожидаясь ответа, он повернулся к девушке бармену и, перекрикивая музыку, бросил:
— Пять бокалов Старого коньяка, — затем повернулся ко мне и улыбнулся, — цени, элитный напиток, для тебя не жалко.
— В бесплатном-то баре? — я сделал усилие над собой, чтобы не засмеяться, и спросил: — сильно от отца влетело?
— Да не то чтобы, — потёр шею Клим, — но лекцию мне прочитали знатную.
— Так сам виноват, зачем пытался списать фургон? Оформил бы всё, как договорились.
— Легко тебе говорить, — пробурчал Клим, — а мне….
— Испугался? — хмыкнул я, и, когда он возмущённо посмотрел на меня, развёл руками: — звучит лучше, чем ссыкотно.
— Ой, да ну тебя, — отмахнулся Клим, — лучше выпью.
Он развернулся к стойке и уставился на бокал апельсинового сока.
— А? — он поднял взгляд на девушку бармена.
— Вы на службе, — мило улыбнулась она, протирая бокал, — не положено.