— Миша сказал, что прецедент создан, а раз великий князь замечаний не сделал, то… Миша, — я посмотрел на Гусара, — как там ты сказал?
— То нам даровано такое разрешение, согласно уложению эдикта об оружии в присутствии членов правящего рода. Пункт пятый, подпункт второй.
— Спасибо, — я повернулся к Татарину, — я проверял, действительно, так и написано, так что, и ты бери тесак с собой.
— Как скажешь, — пожал плечами Татарин и полез за своим клинком.
Остальные повторили его манёвр. Приладили ножны на спины.
Долго ждать не пришлось. Альберта Викторовича будто кто-то предупредил о нашей готовности. Стук в дверь раздался через минуту, и он пригласил нас следовать за ним.
* * *Ковровые дорожки сменяли одна другую. Пестрили архитектурными излишествами стены. Сверкал янтарь и другие полудрагоценные камни. Величайшие люди Российской Империи провожали нас взглядами с полотен картин.
Слуги попадались на каждом шагу. Кто-то шёл с пустыми руками, кто-то тащил какие-то контейнеры и сумки.
В коридорах постовые гвардейцы щеголяли лёгкими гардемаринами. Провожали нас поворотом головы.
Они точно знали, кто повинен в их страданиях. Уверен! Казалось, я кожей чувствовал их ненависть. Что удивительно, так как они не снимали шлемов.
В больших залах, где высота потолков позволяла, мы встретили охранников в среднем доспехе. А в одном, где только люстра свисала на уровне третьего этажа, я увидел гиганта в тяжёлом доспехе.
Как по мне, всё это излишне. Такие солдаты смогут вести бой только на местах. Ну, или, им придётся самим разрушить дворец. Лучше бы поставили больше пехоты в гардемаринах. Мобильность — наше всё.
Но не я командовал охраной дворца. Потому встречалась такая картина тем чаще, чем дольше мы шли. А шли мы долго. Полчаса.
— Я б так жил, — восхищённо крутил головой Феймахер, — сколько же пространства, да тут в футбол играть можно.
— Ничего хорошего, — не согласился с ним Гусаров.
— Да и уборку делать — замучаешься пылесос вытряхивать, — поддержал его Пруха.
— Ой, ну вас, — махнул рукой Феймахер, и принялся дальше восхищённо рассматривать всё вокруг.
— Мы пришли, — Альберт Викторович остановился перед массивными дубовыми дверями с украшениями из малахита, янтаря и, кажется, кварца.
Слуга в парадной ливрее молча отворил перед нами створки. В коридор хлынула лёгкая классическая мелодия.