Я стоял, смотрел, как награждают моряков и вновь чувствовал себя маленьким винтиком в механизме огромной машины. Я радовался за каждого из них. Чувствовал гордость за то, что мы с ними коллеги.
В какой-то момент мне нестерпимо захотелось обнять Лиру. Поцеловать Вареньку. Вдохнуть воздух арсенала. Пробежаться по отсекам. Ощутить под ногами бетонный плац, а под кулаками жёсткие доски пола в зале у Мангуста. Захотелось рассмотреть в прицел дальнюю цель на полигоне и спустить крючок.
Да, в какой-то момент мне нестерпимо захотелось домой.
— Лейтенант Ростислав Драгомирович Туров!
…Когда вызвали меня. Лишь лёгкий толчок силы от великого князя заставил меня сделать шаг вперёд и осознать, что сейчас произойдёт.
* * *— Дамы и господа, Ростислав Драгомирович герой Тау Метам, вновь отличился, — ровно, но очень громко говорил Светослав Олегович, а я вышагивал деревянной походкой и не мог поверить, что сейчас, через каких-то пять шагов буду стоять напротив Императора.
Лицом к лицу.
Сердце забилось сильней. Ноги налились свинцом. Ладони вспотели, а время замедлилось.
Шаг….
В голове образуется пустота. Лишь слова Императора гуляют в черепушке.
— В ходе боевого задания, о котором мы обязательно вам сообщим, когда выйдут сроки и позволит гриф секретности, Ростислав Драгомирович попал в плен к противнику.
Шаг….
— Там он прошёл через угрозы и страшные пытки, но не пал духом. Отказался от денежных посулов врага. Сохранил верность долгу и отечеству.
Шаг….
— Дождался помощи боевых товарищей, возглавил их, и, отринув все сомнения, обуздав судьбу, исполнил свой долг — нанёс поражение превосходящим силам противника.
Шаг….
— За проявленные мужество и героизм. За неудержимую тягу к справедливости и свершение невозможного. Вопреки всем правилам и условностям, соответственно его подвигу, Ростислав Драгомирович приставлен к….
Блин, ладони потные, а мне надо руку ему пожать. Как бы обтереть незаметно….
Шаг.
Да вашу ж Бронзу!
Пофиг!
Ладони столкнулись.
— Ордену Святого апостола Андрея Первозванного, — закончил свою речь Император и, уже тише, только для меня, добавил: — традиции Вашей орденской планки не помешает. Благодарю за службу!"
"— Служу Отечеству! — выпрямился я, поворачивая голову.
Он улыбался. Глаза смотрели сурово и, одновременно лучились задором от только что сказанной шутки.Ладонь жёсткая, плотная, как будто его оторвали от сохи. А ещё, он выше меня.